Книга DARKER: Бесы и черти, страница 200 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

Все эти полторы недели он катастрофически, самоубийственно не высыпался. По утрам перед глазами, стоило только резко встать, кружили серые мухи, а в ушах глухо бухал пульс. Все,на что ни падал взгляд, покрывалось мелкой рябью – будто водная гладь морщилась на ледяном ветру. Во вторник к остановке подкатил автобус, распахнул двери – и по ступеням хлынула густая черная жижа, отчетливо послышался запах падали. Рудин съежился, зажал ладонью рот, зажмурил глаза – а когда открыл их, на ступенях автобуса была лишь каша из подтаявшего снега, который занесли пассажиры, и кто-то толкнул его, стремясь поскорее заскочить в салон. В среду Рудин на пару тошнотворных минут застрял в сумрачном маленьком тамбуре на входе в типографию, потому что ему навязчиво мерещилось, будто вместо пластиковой дверной ручки – деформированная человеческая конечность, к которой он боялся прикоснуться. В четверг утром Рудин вышел на Социалистической – и увидел человека, который сидел на снегу, привалившись к урне. Совершенно голый, с темно-серой лоснящейся кожей, человек (нечеловек) пожирал собственные руки, чавкая и хрустя пястными костями. По предплечьям текла темная кровь. Рудин готов был заорать, но стоило ему бросить панический взгляд на людей под крышей остановки, а потом обратно – и оказалось, что возле урны всего-навсего лежит битком набитый мусорный пакет из темно-серого полиэтилена.

Он вполне понимал, что его состояние болезненно, глубоко ненормально, что пора хотя бы наладить режим дня и заодно сходить к психотерапевту, а еще лучше – сразу к психиатру. Останавливало то, что зловещие объявления с куар-кодами Рудин теперь видел едва ли не на каждом столбе, на всяком заборе. Он уже не кидался к ним, как прежде, однако при любой возможности аккуратно фотографировал их и скринил арты по ссылкам. За одну только неделю у него набралась солидная коллекция невесть кем созданных омерзительных, вымораживающих душу изображений, которые можно было использовать как основу для создания собственных, не менее отвратительных и жутких артов. Рудин запасался впрок. А вдруг пригодятся. Откровением стало то, что за подобную мерзость кое-кто в интернете был готов чуть ли не мешками золота платить – в цифровом рублевом эквиваленте.

Пару не пригодившихся в работе эскизов, даже не «полноценок», Рудин выставил на продажу на популярной площадке, где цифровые художники предлагали услуги и торговали готовыми работами. Разместил просто из любопытства, посмотреть на реакцию. Та не заставиласебя ждать: коллеги либо плевались, либо восторгались. «Чел, ты опасен для общества(((». «Охренеть, это же новый Гигер!!!»Вскоре пришел странный пользователь с ником NoNo, пустой галереей и пустой аватаркой и пожелал немедленно купить оба эскиза – якобы в качестве иллюстраций для своих книг. В том, что незнакомец действительно писатель, пусть даже сетевой графоман, Рудин сильно сомневался: в переписке NoNo либо громоздил детские ошибки, писал о себе то в мужском, то в женском роде и вообще двух слов толком связать не мог, либо вдруг выдавал грамматически безупречные, но стерильные сообщения, явно сгенерированные нейросетью. Впрочем, вполне вероятно, NoNo просто-напросто был иностранным автором, который в зависимости от настроения то демонстрировал свои познания в великом и могучем, то пользовался онлайн-переводчиком. Во всяком случае, похвалы в адрес Рудина и его «редкого таланта» лились потоком.