Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Вскоре к разговору присоединились одноклассники. Все как один подтвердили слова учительницы, которая даже показала мне журнал. Не было в списке нашего класса Федотовой. Ее будто кто-то стер из реальности. Наверняка это сделала Элька. А раз сделала, то сможет все исправить. Вернет Катю, вернет мне мои руки. Надо только попросить. Сказать «пожалуйста», пообещать что-нибудь. Она ведь любит меня. Элька в школу тоже не пришла, и я попытался выяснить, где она живет, чтобы после уроков пойти к ней. Когда узнал, сердце упало в бездонный колодец. Она жила в пятиэтажке на Юбилейной. В квартире Кати. Чувствовал, как в груди растет пустота. Я ни разу не видел ее родителей. Катя не любила шумные места и предпочитала проводить время дома. Она избегала встреч с моими родителями, боялась им не понравиться. Ненавидела фотографироваться:у меня в телефоне не было ее снимков. И в школе, если подумать, Катя не завела друзей. Она общалась только со мной, а остальные ее будто бы… не замечали. Существовала ли Катя на самом деле? Ответ я получил очень скоро. Дома на кровати меня ждал тетрадный лист. Все, что было между вами, – иллюзия. Иллюзия. Иллюзия. По-настоящему ты можешь быть лишь со мной. Мной. Мной. Будь со мной. Пустоту в груди вдруг заполнил гнев. Я скомкал лист и выдвинул из стола ящик, в котором хранил Элькины письма. Мне так хотелось сделать ей больно, что я превратил записки в жалкие бумажные шарики и смыл в унитаз. А потом, вернувшись в комнату, уставился на плакат Стефена Карри с автографом. Плакат – первый подарок Эльки – висел над кроватью, и еще недавно я не сомневался, что буду беречь его всю жизнь. Я сорвал плакат со стены. Появилась мысль разрезать его на кусочки, собрать в пакет и высыпать Эльке на голову в школе. Схватил со стола ножницы, перевернул плакат и нахмурился. На обратной стороне, почти во весь лист А1, был черный-пречерный прямоугольник. Не знаю, что заставило меня попытаться коснуться прямоугольника острием, но когда оно, не почувствовав сопротивления бумаги, вошло в черноту, словно там был какой-то проход, я выронил ножницы. Прямоугольник проглотил их беззвучно. Вдруг стало понятно, как Элька проникала ко мне в комнату и узнавала о желаниях, которые я загадывал перед сном. Она все время была рядом, подслушивала и, возможно, прямо сейчас сидит где-то там, во тьме. Поборов оцепенение, я взял плакат за краешек и выбросил в окно. Минут через десять позвонила мама. – Привет, тут у нас в типографии Эля. – Сердце у меня оборвалось. – Говорит, ты пообещал ей вернуть какой-то плакат. И если не вернешь, она убьет нас. Теми ножницами, которые ты выбросил. – Мама дико заржала. – А еще… – Что еще? Тишина. – Мам, ты там? – Да-да. Представь, позвонила и не могу вспомнить зачем. Не забудь покушать, ладно? Мне пришлось вернуть плакат. Элька вылезла из плаката ночью, села на кровать, похлопала ладонью себе по коленям. Прошептала: – Ложись. Из черного прямоугольника донеслись голоса: – Ложись! Ложись-ложись! И я лег. Сердце металось в груди, как мышь под раскаленной кастрюлей. – Кто ты? – спросил я. – Как кто – Элька. – Бедьма! Бедьма-бедьма! Она отдала букву. Стала одной из нас. – Тш-ш-ш! Не мешайте. – Чьи это голоса? – спросил я. – Не овращай внимания. – Ты вернешь мне… руки? – Верну. Скоро. |