Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
Кира вытянулась, как киношный микрофон на штанге, так сильно ей захотелось записать эту историю. – Значит, одним летом выпрыгнул у них на улицу дед. И плясать. Потом жена с ним. Курей топчут, ноги-руки туда-сюда, грязь летит. А потом к ним давай один за другим остальные деревенские. Так вся деревня и плясала, пока не подохли. Последние уже на мертвых танцевали. Одной бабе живот лопнули, так и дальше на ее потрохах скакали. Повисла тишина. Кира отложила блокнот и нервно облизнула губы. – Мать, ты про собак забыла, – вклинился малыш. – Туда до плясок приезжали корреспонденты по мотивам собачьего бунта. – Бунта? – Точно так. Собаки из конур своих повыходили и стали кругами скакать и камни жрать. Все зубы себе через это повыбивали. А потом уже танцы, про какие мамаша сказала. – И что? Вымерла деревня? – Лучше б вымерла, –покачала головой мать. – Так что, Яшенька, не надо в Свинарёво. Езжайте на Нижний Пищак. Какая природа! А магазин! Живите у нас. Я напрягся: было в этих словах неправильное, что-то из них шипело. Покрутил, помусолил, почти поймал неуловимую змею за хвост, но Кира сбила – спросила про борщевик. – Который дягиль по-нашему? – Мать насупилась и зашмыгала. – Да он весь в Свинарёве. До ихних плясок деревня рожью жила. Поля стояли! А как доплясались, так все, борщевик сплошной. И тут в голове вспышка – я ведь не назывался, а тетка меня – по имени. Я вообще не люблю представляться, в школе высмеивали, в институте удивлялись: двадцать первый на улице век, а человек – Яша. Родители не солидным Яковом назвали, а вот прямо Яшей. Так в свидетельстве записали. А потом выкинули меня в детский дом… Я толкнул Киру локтем. Она отмахнулась: не мешай, мол, пишу. – …Мужик топором медведя посек, тот сбежал. А на земле срезанные руки остались. – Руки?! – Ну, лапы медведя. Мужик их на куски порубал и в борщевик кинул, спать лег, а ночью медведь вернулся, и заместо лап у него соцветия. Загрыз мужичка и стал по Свинарёву дурным ходить. И где шел, там семя из цветков осыпалось. Так все Свинарёво и засеял. Кира писала, словно в трансе, карандаш с гипнотизирующим звуком царапал бумагу. Солнце пускало в купе через мутноватые окна безбилетных зайцев. – Это Ящер им подготовил. Как дождется сыночка, так наружу всползет, всех наградит. Но Свинарёво гнилое, давайте, родные, к нам. – Мать умоляюще посмотрела на меня и угловато искривила руки в жуткой пародии на мольбу. – Буду тебе бабкою. Мы сошли на следующей станции. Сумасшедшие соседи пытались нас задержать: малыш дал мне по уху, а я расшиб ему нос. Пешком мы шли километров девять по брошенной проселочной дороге – вокруг было зелено и приятно. Ни людей, ни борщевика. А потом настало Свинарёво. Во мгновение ока отступил пырей и сдался мятлик. Земля пожелтела, точно всосала в себя часть солнечного света. Всюду, куда дотягивался взгляд, расстилались заросли борщевика. Стебли в Кирино запястье толщиной уходили в небо на два и на три метра. Мертвые зонтики, заполненные семенами, качались на ветру. Кира уже забыла о купейной неприятности, шла со мной за руку и перелистывала заметки. – Человечка бы найти… – На ловца и зверь. – Я увидел стоящего поодальмужика в соломенной шляпе. – Зверь, бр-р… – Кира поежилась. – Байку теткину вспомнила. – Поверила, что палеосвинарёвцы с медведями оргии закатывали? |