Онлайн книга «Самая страшная книга 2026»
|
– Не торопись, отдыхай сколько надо. Халимбек полез в карман за мобильником. В комнате для сеансов чтения Корана – помещении человек на тридцать, с одними только вешалками из мебели, – только у него был телефон, и наверняка присутствующие мысленно кусали себе локти из-за того, что под рукой нет камеры. Еще бы, такое зрелище, такая новость! Сихр вышел! Халимбек достал «Айфон» последней модели – специально покупал, для соцсетей очень важно хорошее качество визуала, – и навел камеру на ком, влажный от слюны Патимат, лежавший у ее губ, словно дохлая мухоловка с распростертыми «щупальцами»-нитками. Сихр. Колдовство. Предмет (или, как вот сейчас, целая инсталляция), через который колдуны наводили порчу на простых смертных. Из-за порчи люди начинали болеть, ссориться с родными, молодые девушки отказывались выходить замуж, а парни подсаживались на всякий харам. Раньше, когда мужчины еще носили черкески, подобные вещи – спутанные нитки, веревки, волосы, бумажки с проклятиями и прочее, на что сподобится фантазия, – находили спрятанными в доме, на верхних полках или в щелях между половицами, или же под порогом во дворе. Сегодня таким можно обеспокоить, но не напугать. Халимбек обнаружил новый вид сихра – внутрижелудочный. Его прятали нечестивые джинны по приказу колдуна, когда человек спал либо ел запретное. Халимбек сделал несколько снимков сихра с разных ракурсов и взглянул на часы: – Сестры, давайте на сегодня закончим? Прошу простить, что так получилось. Он не слишком раскаивался из-за прерванного сеанса. Все равно Патимат начало тошнить минут за десять до конца. Женщины наперебой заверили Халимбека, что обиды не держат, и поспешили вынырнуть из гнетущего сумрака зала в солнечный весенний день – несмотря на любопытство, никому не хотелось надолго оставаться в помещении, где, казалось, витал дух коварного зла, изгнанный из тела Патимат. Выпроводив всех за ворота, Халимбек вернулся в пристройку, где организовал комнату для сеансов. Первым делом он прошел мимо Патимат к противоположной стене, взял бутылку с водой и сделал несколько больших глотков. Чтение Корана отнимало много сил и здорово сушило горло. Халимбек оторвался от бутылки, облизнул губы и посмотрел на троюродную старшую сестру – та неспешно встала, оправила одежду, наспех рассовала под платок выбившиеся пряди и огляделась: – Ушли все? – Да, Пать. Воды хочешь? – Чаем не угостишь, что ли? – Тогда идем в дом, Рузиля, наверное, с базара уже вернулась. – А это? – Патимат кивнула на валявшуюся у ног «мухоловку» и поморщилась, пожевав губами. – Это она потом уберет. – Сжигать не будет? – В ее голосе прозвучала насмешка. – Сихр ведь сжигать полагается. Халимбек улыбнулся в ответ: – Хочешь, сожжем, хочешь, закопаем. А хочешь, на память себе оставь. – Нет уж, спасибо! Таких подарков мне не надо. Халимбек качнул головой и пригладил темную бороду, потом полез в нагрудный карман, куда собирал деньги за чтение Корана… Нет, конечно, не за чтение Корана, ведь за такое деньги брать не полагается, – так, просто в качестве подарка… И вытащил несколько купюр. Патимат совсем оживилась: – А вот таких надо! Если что, обращайся еще. – Поглядим. Только никому ни звука, помнишь, да же? – Я же не дура, Бека. Ну? Идем чай пить, а то у меня во рту от этого твоего сихра до сих пор противно. Не мог туда жвачку мятную засунуть, что ли? |