Книга Самая страшная книга 2026, страница 135 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Адри почувствовал, как по спине побежали мурашки.

– Он вырезал глаза. Два круглых провала в коре. Они оставались пустыми.

Бабушка чуть наклонила голову.

– Потом он прорезал рот. Он хотел, чтобы бревно улыбалось. Но улыбка получилась… кривой.

Адри вдруг понял почему.

– Дерево двигалось? – тихо спросил он.

Бабушка медленно кивнула:

– Оно содрогалось от каждого пореза. Но дровосек не остановился. Он сделал рот глубже. И еще глубже. Так, чтобы оно смогло есть.

Жоана судорожно вдохнула.

– И когда он закончил… Кага Тио смотрел на него.

Жоана задрожала.

– Дровосек еще не понял тогда… Он не просто вырезал лицо в мертвом дереве. Он разбудилего.

Свеча дрогнула, и тени на стенах зашевелились.

– Он поставил его в угол. Накрыл одеялом, чтобы не замерз. И позвал детей.

Жоана вжалась в подушку.

– Они радовались? – прошептала она.

– О да, – горько усмехнулась бабушка. – Они хлопали в ладоши, гладили его по коре. Говорили с ним, как со старым другом. А потом… Потом пришло время его кормить.

Адри замер.

– Они насыпали перед ним орехи. Накрошили хлеба. Положили яблоки. Но вдруг в комнате что-то заскрипело… Заскрипело, как будто дерево… вдохнуло.

Словно откликаясь, за окном прошелестел ветер.

– А потом… Оно заговорило.

Бабушка подняла голову, оглядела каждого из детей по очереди и произнесла глухим, утробным голосом. Чужим голосом:

– Не нужно мне… ни хлеба, ни орехов. Ни яблок, ни капусты. Отдайте мне… – Она растянула губы в страшной, неестественной улыбке. – Отдайте мне… младшего.

Свеча резко вспыхнула, осветив лицо бабушки, и Адри показалось, что оно совсем чужое, незнакомое.

– Какого младшего? – напряженно спросил Хавьер.

– Младшего ребенка в семье, – ровно ответила бабушка тем же утробным голосом.

Она смотрела не на них. Она смотрела куда-то сквозь.

– Люди всегда приносили мне младшего, – медленно продолжала она. – Ты тоже должен.

Жоана отчаянно замотала головой. Бабушка посмотрела на нее, долго, пристально.

– А иначе, – проговорила она чуть тише, – на тебя и твой род падет проклятие.

– Какое… проклятие? – подал голос Джоэль, и стало заметно, что он отчаянно трусит.

– К вам придет он. Эльс Фадринс.Невестник.

– Кто это? – прошептал Адри.

– Он слепой, но увидит все. – Бабушка говорила без интонаций, но каждое слово опускалось, как тяжелый камень. – Он носит лица съеденных детей, и каждое из них кричит. В его животе глаза, и все им проглоченные смотрят изнутри.

В горле у Адри пересохло.

– Он шепчет. Голосами тех, кого ты любил. Он позовет тебя по имени – и ты обернешься. Он не спешит. Он никогда не спешит. Но тебе все равно не убежать.

В комнате стало тихо. Замогильно тихо.

– И что? – спросил Джоэль, и Адри вздрогнул, не узнав его голоса. – Дровосек отдал ему ребенка?

Бабушка Марта подняла голову и посмотрела на Джоэля, а потом на Адри, прямо ему в глаза.

– Об этом… я расскажу завтра.

Она наклонилась и задула свечу.

Ночью Адри снилось дурное. Он ходил по дому, темному и холодному, а из каждого угла на него бросалось огромное бревно с раззявленной пастью. Адри бежал, всю ночь куда-то бежал, но стоило ему остановиться, как издалека слышался детский голос, поющий одну и ту же песенку:

Caga Tió,

caga torrons,

d'avellanes i pinyons…

Там, во сне, ему казалось, что он спасся. Что убежал от страшного бревна. Но кошмар не заканчивался. Он шел по оливковой роще, наполненной солнцем, но никак не мог успокоиться. Он чувствовал взгляд. Постоянно ощущал, что кто-то на него смотрит. Кто-то страшный и злой.