Книга Самая страшная книга 2026, страница 166 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Вот так вот – мог уйти еще в обед, но вместо этого безнадежно проспал окончание рабочего дня. А ушлая тетя Катя свинтила домой, не разбудив.

Я подобрал свою сумку и вышел в коридор. Запирая кабинет, вспомнил тот вечер, когда впервые опробовал аномалию на себе. Тогда тоже была гроза.

Чувствовал я себя в данный момент отвратительно, передвигался тяжело, пошатываясь, но все же решил сделать крюк и пройти через токарку. Зачем? Сам не знал. Дверь там была заперта, ключ Витька унес домой. Но, спускаясь по лестнице, я придумал формальный повод: гляну, выключен ли свет.

Внутрь для этого заходить не требовалось – полоска света была бы видна в щель под дверью. Однако, добравшись до токарки, я убедился, что под дверью темно. Собирался уже уйти, как вдруг заметил, что темнота… шевелится.

Вероятно, именно в этот момент моя жизнь безвозвратно поделилась на «до» и «после». И все, что было «до», оказалось сущими пустяками в сравнении с тем, что началось «после».

Под дверью копошились черви. Их прямо-таки выдавливало наружу, а это значило, что аномалия включена. И давно. Тут-то мне бы стоило последовать примеру кошек и улепетывать со всех ног. Но кошки – умные твари, а человек – дурак, да к тому же склонный брать на себя ответственность, поэтому я принялся ломиться в дверь.

Дергал ручку изо всех сил, пока не оторвал, а потом стал биться плечом, ногами, и дверь наконец подалась. Затрещала, ломаясь, а дальше…

Кого я точно не ожидал увидеть в токарке, так это заместителя главного инженера. Окруженный кучами червей, Яга стоял на стуле с приспущенными штанами и держал в «зоне воскрешения» свой член. Да не просто держал, а яростно, как одержимый, дрочил. Сперма вытекала и, вероятно, сразу восстанавливаясь внутри члена, продолжала, продолжала вытекать снова и снова, так что и сам электрошкаф, и теснящиеся, извивающиеся вокруг черви были буквально залиты этой вязкой белесой жижей. Сам же зам стоял с закрытыми глазами и блаженно приоткрытым ртом. Он явно находился в невменяемом состоянии, испытывая беспрерывную череду оргазмов.

В общем, представшая моим глазам картина могла бы показаться и страшной, и смешной одновременно, если бы среди всюду ползающих и отовсюду сыплющихся червей вдруг не блеснуло что-то остро наточенное, предвещающее боль. Едва успев показаться, оно одним молниеносным движением отсекло Яге сразу член, яйца и кисть руки, а следующим движением – голову. Я же, давя червей и щурясь от ужаса и брызжущей крови, ринулся в наступление. И перед тем, как грохнуться в обморок, успел-таки захлопнуть дверцу электрошкафа, отрубая аномалию.

Хотелось бы очнуться и понять, что все случившееся лишь привиделось, приснилось. Что это был приступ белой горячки или шизофрении. Но нет, не в этот раз. До глубокой ночи меня в кабинете главного инженера – теперь уже, видимо, бывшего главного инженера – то ли опрашивали, то ли допрашивали правоохранительные органы. Выглядели органы растерянно-рассерженными, ни черта не понимали и явно ни с чем подобным до сих пор не сталкивались. Зацепились за то, что ключ от токарки остался у Витьки, пытались с ним связаться, но не сумели. Ну да – он ведь сказал, что выключит телефон и ляжет спать. Зато дозвонились до Гаврилыча.

Старик примчался тотчас и с порога заверил, что все уладит, но должен с ним поговорить. На вопрос «с кем?», ответил, что с «Красным пролетарием». Вынул из-за пазухи иконку святого Николая и принялся рассказывать про аномалию, воскресших тараканов, свой жировик. И все кивал на меня, пытаясь заручиться поддержкой, но я только качал головой: ничего, мол, не знаю, первый раз в жизни слышу. В итоге Гаврилыч настолько перенервничал, что уехал с завода на скорой.