Книга Самая страшная книга 2026, страница 175 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

По прибытии невеселые размышления прервал задребезжавший мобильник. Легок на помине, звонил Митя. Сообщил, что с делами покончил, выезжает и через пару-тройку дней будет. Жека ответил, что ждет, что счастлив, и разъединился.

– Кто звонил, дорогой? – просеменила из спальни в гостиную Ксюха. С десяток расхожих русских фраз она заучила наизусть, из уважения.

– Хуй с ногой.

– Хуй не мог, – уловив знакомое слово, перешла на английский Ксюха. – Он уже спит, мама тоже.

Хуем звали тощего, морщинистого и трудолюбивого тестя, так что Жеке для него даже прозвище придумывать не пришлось.

– Митя это. Приезжает на днях. То ли с девкой, то ли без, я не понял.

Ксюха обрадовалась, захлопала в ладоши и одарила супруга обычным писклявым лепетом напополам с телячьей нежностью. Жека на секунду забыл о жизненных невзгодах, заулыбался в ответ. Как ни крути, с бабой ему повезло. Другая от перспективы хлопотать вокруг неведомого Мити с девкой уже включила бы мегеру и стерву. А Ксюха вон – аплодирует.

С Митей они просидели десять лет за одной партой и были единственными «русскими» на всю гребаную школу. Именно такими русскими, в кавычках, потому что Митя на самом деле был евреем, а Жека национальности своей не знал. Его, трехлетнего подкидыша, забрала из гатчинского детдома и вывезла в США бездетная пожилая пара политических эмигрантов из Питера. С приемными родителями отношения у своевольного, дерзкого Жеки сложились непростые. Видимо, плохая наследственность давала о себе знать: непослушание, авантюризм и азарт проявились уже в раннем детстве. Неуспеваемость, хулиганские выходки и приводы в полицию как следствие. Молчаливый укор в глазах приемных матери и отца вдогон.

В шестнадцать лет Жека осиротел. В семнадцать остепенился, потому что нашел себе занятие по душе, о чем ни разу до сих пор не пожалел. Сейчас, в тридцать восемь, занятие встало боком.

В том, что он из второго эшелона и никогда не дорастет до первого, Жека отчет себе отдавал. Чемпионом мира, знаменитостью и долларовым мультимиллионером ему не стать. До уровня Фила Айви, Дэниэла Негриану, Дойла Брунсона и Фила Хельмута не подняться. Они покерные гении, таких считаные единицы. Таких, как Жека, немало – одаренных, талантливых, увлеченных, но до уровня суперзвезды не дотягивающих. Игра кормила второй эшелон, пестовала его, дарила острые ощущения и эйфорию от нередких крупных побед. Но и проверками на прочность, даунсвингами, оделяла изрядно. Второму эшелону за место под солнцем приходилось бороться. Жека боролся: слабаком он никогда не был.

К полудню Митя так ничего и не решил. Сонька сидела рядом на пассажирском сиденье какая-то присмиревшая, что ли, задумчивая. Минивэн шел по US-77 на северо-восток, к Талсе. Попутчицу можно высадить там – передвигаться автостопом Соньке не впервой. Или, может быть, в самом деле не отпускать ее?

Внезапно накатила злость. На Соньку, на себя самого и вообще на весь мир. Что он, не мужик, что ли? Мается, будто тряпка на ветру. Поэтому и неприкаян, дожив до тридцати восьми с гаком.

«Надо посоветоваться с Жекой», – пришла внезапная мысль. Друг детства все-таки. Одна голова хорошо, две лучше. Тем более что у Жеки голова светлая.

«Казино и отель „Хард Рок“» – шарахнула по глазам цветастая реклама с придорожного билборда. Десять миль к северу.