Книга Самая страшная книга 2026, страница 232 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

– Зайдите завтра в отделение. Лучше мы поговорим там.

Добрынин двинулся к калитке, уводя за собой возбужденную толпу. На вопросы он отвечал коротко и сдержанно, обдумывая каждое слово:

– В доме ничего подозрительного нет. Нет, собака ничего не обнаружила. Нет, я не могу его арестовать. Нет, никаких доказательств нет. Да, я вызвал его в отделение.

Напоследок Сергей Павлович попросил сообщить ему, если кто-нибудь вспомнит что-то важное, и уехал.

Валентин Леонидович прохаживался вдоль забора, и его голова то и дело выныривала над морем зеленых переплетений. Иногда он останавливался, приподнимал подбородок, чтобы лучше видеть соседа, и клал руки на изгородь, как прилежный первоклассник.

– Виктор, вы меня сегодня тревожите. Молчите, чай пить не идете. Сидите уже второй час на одном месте, как истукан. Я понимаю, вы расстроились из-за девочки, но такова жизнь. Мы рождаемся, умираем, распадаемся на молекулы и даем новую жизнь.

– Она не умерла, – прохрипел Виктор, – Она пропала. И обязательно найдется.

– Ну хорошо-хорошо, как скажете. Только, пожалуйста, прекратите хандрить и немедленно приходите ко мне на чай. Я нашел старую, совершенно уникальную пластинку, самый первый альбом группы The Beatles. Представляете, ее привезли абсолютно незаконным образом, и я купил ее за абсолютно баснословные по тем временам деньги. Даже не спрашивайте какие! А еще я хочу похвастаться своим новым детищем – чудесной клумбой с берландиерой лировидной. На первый взгляд, цветок мелкий и неприметный, но стоит первым лучам солнца заиграть в каплях росы, и она наполняет сад самым настоящим ароматом шоколада. Поэтому ее называют «шоколадным цветком». – Валентин Леонидович находился в приподнятом настроении и жаждал общения, как изнывающий любовник жаждет присутствия объекта обожания в максимальной близости с собой. – Я ведь посеял ее еще в начале марта, все никак не мог пересадить в почву, а вчера понял: время пришло!

Последние слова он говорил уже вслед удаляющемуся соседу. Виктор молча поднялся, зашел в дом и закрыл за собой дверь.

Сумерки наползли неожиданно. Выбрались из-за леса и накрыли садоводство, погребая под собой поле, реку и людей, которые считали минуты до наступления ночи. Они вышли из укрытий, не выключая в комнатах свет, и решительно направились к одноэтажному голубому домику, утопленному в глубине небольшого аккуратного участка. Те, кто не присоединялся к шествию, торопливо задергивали шторы, мелко крестились и включали телевизор погромче, отрезая себя от внешнего мира. Те, кто вливался в толпу, наскоро распихивали по карманам камни, ржавые железки, кто-то хватал палки и садовый инструмент. Поток рос. В калитку под развесистой яблоней вошли человек пятнадцать. Каждый из них был абсолютно уверен в своем решении. Оно казалось им взвешенным, холодным и, главное, справедливым. Ненависть, томившаяся в их душах на протяжении всего дня, поднялась до краев.

Не оставалось никаких сомнений – тихий нелюдимый Виктор убил в их садоводстве двух девочек с разницей в десять лет. Семьи у него нет и, разумеется, никогда не было. Никто из местных женщин ему не приглянулся. Оно и понятно – пристрастия маньяка концентрировались в другой возрастной категории. Первая пропажа произошла буквально через пару месяцев после его приезда, а следы второй привели ровно к его забору. Сложив в голове все эти неоспоримые доказательства в единую картину преступления и получив молчаливое одобрение от соседей, люди пришли вершить свой суд.