Книга Самая страшная книга 2026, страница 243 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Виталик не смог уйти из операционной, когда умирающему псу был сделан последний укол. Он стоял рядом, что-то шептал, не слыша сам себя, и гладил Рекса по вздрагивающему загривку до тех пор, пока прерывистое, слабое дыхание верного друга не остановилось.

На старое кладбище все сильнее наползали сумерки. Велев родителям ждать в машине, Виталик на руках донес Рекса до участка за оградкой. С полустертого надгробия на него взирали пожилые незнакомцы. Прабабка и прадед по отцу. Здесь и правда оставалось немного места…

– Больно тебе? – Знакомый шелестящий голос резанул по натянутым нервам.

Виталик отшатнулся, нелепо взмахнул лопатой и едва не упал, больно ударившись локтем об оградку.

Мракосеич обнимал надгробие, обвивал его своим длинным гибким телом.

– Беда навалилась? Горе сил лишило?

Вслед за вкрадчивым шелестом подступала мгла. Виталик уже не видел ни крестов, ни надгробий. И даже оградка слилась с чернотой.

– Накажи того, кто убил мою собаку! – хрипло проговорил он тогда. – Убей его!

Мракосеич поглядел на то, что осталось от Рекса, и темный язык облизнул края длинного рта.

– Отдай самое дорогое.

– У меня нет… Ничего нет, – пробормотал Виталик. – Только… Только…

Длинные пальцы разорвали вздувшееся брюхо Рекса. Мракосеич припал к нему, с жадностью пожирая мертвую плоть.

Виталика вырвало – но сильнее омерзения было гадкое чувство.

Чувство, что он стал предателем.

Девушка вывалилась из амбара, пьяно шатаясь.

– Свезло красотке, – хищно прошептал замерший рядом Герка. – Не откинется теперь, не спидозная… – Он прищурился и хохотнул: – Хотя, наверное, и не красотке уже.

Девичий силуэт покачнулся и рухнул на колени. Обтянутая платьем тонкая спина затряслась в беззвучных рыданиях.

– А не хрен с залетными путаться, – тихо, зло процедил Герка. – Не хрен абы перед кем ноги раздвигать. Урок, тля, на всю жизнь!

Глядя на бьющуюся в немой истерике девушку, Виталик рассеянно подумал вдруг: так ли больно ей, как было больно ему тогда, на старом кладбище?

То, что осталось от Рекса, Виталик закопал возле позабытых могил. К родительской машине вернулся уже в полной темноте, найдя ее по яркому свету фар. Ни мать, ни отец не задавали никаких вопросов – должно быть, понимали, насколько ему плохо. Он не сомневался, что не сможет заснуть в ту ночь, но, едва коснувшись подушки, провалился в сосущий черный омут, в котором царила одна нескончаемая пустота.

Девушка продолжала трястись и дрожать. Всхлипывания стали громче; они походили на скулёж раненого животного.

– Вот дура, – усмехнулся Герка. – Радовалась бы, что теперь уж не сгниет заживо.

– Интересно, а Мракосеич может приходить к другим так, как ко мне? – спросил Виталик невпопад.

– Да не, вряд ли, – качнул бритой головой Герка. – Ты ж единственный не местный его тогда о помощи попросил. А так о нем только наши знают.

Виталик подумал о бабушке, которая все чаще болела. Подумал, что она уже вовсе не кажется такой крепкой и суровой, как когда-то, в детстве.

– Ты чё делать будешь? – спросил он, снова не пойми к чему. – Ну, когда школу в райцентре кончишь.

– Да хрен его… – Герка дернул плечом. – Не думал еще. Может, вообще Москву покорять поеду.

Его короткий смешок заглушил прерывистые девичьи стоны.

Когда Черный ударил его в живот, Виталик не стонал – из него просто вышел весь воздух. Он повалился на бок, но Черный сграбастал его за шиворот волосатой пятерней. Вздернул грубым рывком. Надвинулся покрытой шрамами, ощеренной рожей.