Книга Самая страшная книга 2026, страница 63 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

Ни мальчиш-плохиш, ни Амбал не обратили на него внимания. Пока Саша боролся с непослушными ногами, мусорщик легко, как закидывающий удочку рыбак, взмахнул своим живодерским жезлом. Хаски, хрипя, взмыл в воздух и, точно висельник в петле, завис над кузовом. Амбал тряхнул палкой, ловко освобождая петлю, и несчастный пес кулем свалился за борт.

– Стойте! – воскликнул Саша окрепшим голосом. – Я заберу его!

Из кузова раздался визг… и что-то еще. Точно выдохнула и заворочалась разом вся огромная и смердящая лавина мусора. Саша припустил, но трусливые ноги подкосились, и он со всей дури сверзился на колени. Прострелившая до затылка боль заставила вспомнить детство, когда он падал, расшибался, набивал ссадины и шишки. Запотевшие очки съехали на кончик носа.

Визг оборвался. Амбал извлек из глубокого кармана на пузе хрустящий кулек и протянул мальчишке, словно плату за предательство. Мальчиш-плохиш вырвал кулек, разорвал и выгреб сдобной лапкой горсть разноцветного драже. Пытающийся вернуть равновесие Саша изумленно наблюдал, как мелкий засранец сует за щеку горсть конфет, мычит в блаженстве, а потом вприпрыжку чешет обратно во двор. Амбал же швырнул палку в кабину и втиснулся за ней следом. Дверь хлопнула. Мусоровоз отчалил. Поднявшийся наконец Саша вспомнил про смартфон.

– Я сообщу в полицию! – пригрозил он, ныряя в наплечную сумку.

Гаджет выскальзывал из потной ладони, точно речная рыба. Еле поймав строптивца, Саша нацелился на удаляющийся мусоровоз и включил запись видео. Мобильник отрубился через пару секунд. Саша, который зарядил его полностью перед уходом с завода, ошарашенно уставился в мертвенную черноту экрана.

А мусоровоз затормозил в конце улицы, где Советская встречала Ленина, и гуднул в третий раз.

Из дома на углу вышли двое. Впереди шел старик в растянутой безрукавке и вельветовых портках, сутулый, усатый и вислоносый. Сзади шествовал мужик средних лет, осанистый, безусый и тоже вислоносый. Он мог приходиться – скорее всего, и приходился – старику сыном. Оба зашаркали к мусоровозу. Старик плаксиво бубнил. Из-за шума двигателя и расстояния Саша не был уверен, что расслышал правильно: слишком абсурдными казались слова старика. Даже после случившегося с хаски.

– Да, я понимаю, я старый, я старый, но Фима, разве это обязательно, я еще сгожусь, с Юляшкой сидеть, еще в лес хочу, в поле хочу, надышаться, эхе-хе, обуза я, обуза, жил-поживал, а ныне барахло…

На этот раз кабина распахнулась с обеих сторон. Уже знакомые Пугало и Амбал выпрыгнули шустро, словно клоуны из циркового автомобиля. Вислоносый Фима подтолкнул старика к кузову и поспешил посторониться. Саша почувствовал, как давление раздувает голову – еще немного, и та лопнет, разбрызгивая кровь и вcкипевшие мозги. Разбитые колени превратились в осиные гнезда, но он едва замечал боль. Он не мог ни бежать, ни пошевелиться, ни, кажется, дышать.

Мусорщики подхватили продолжавшего причитать старика за руки, за ноги. Короткая раскачка – и старик, взмыв на высоту человеческого роста, завершил короткий полет в кузове. Тут Саше примерещилось – потому что это не могло быть правдой, – что над бортом взвилась и сжала вокруг старика пальцы огромная, как дерево, и гибкая, точно бескостная, ручища. Она исчезла вместе с добычей так же стремительно, как и появилась, – обман зрения, фокусы шокированного разума. Причитания старика растворились в тяжком мусорном вздохе, который опять прокатился над дорогой.