Книга Самая страшная книга 2026, страница 97 – Индира Искендер, Дмитрий Лопухов, Алексей Гибер, и др.

А в обеденный перерыв Натан подошел к Олегу и уставился в глаза, будто играя в гляделки.

– Чего вылупился? – спросил Олег с притворной невозмутимостью, хотя ему было очень не по себе.

– Извини, Олег, но ты не человек, – тихо сказал Натан.

– Нечистый, да? – Олег растянул рот в улыбке, но его уже явственно подташнивало от происходящего.

– Для нечистого слишком мелко. Извини, но ты просто-напросто ходячее дерьмо.

И Натан ударил его кулаком в нос. Неумело, по касательной, удар пришелся скорее в скулу, но сильно. Олег пошатнулся. Его никто никогда раньше не бил. Хотелось заплакать, но на него все кругом смотрели – и «гвардия» тоже, – поэтому Олег кинулся на Натана с кулаками. Разнимали их учителя.

Дальнейшее уже напоминало боевые действия, направленные против одного-единственного человека. Теперь Олег уже не просто развлекался, жестоко подшучивая, – теперь он «мстил». Своей «гвардии» он объявил, что будет доставать Натана до тех пор, пока тот не «извинится на коленях».

Отныне Натану не давали прохода. Тумаки, уколы циркулем исподтишка, оплеванные тетрадки, сброшенные с парты вещи – это еще были мелочи. Фантазия Олега пошла дальше, чем когда-либо. Ливер регулярно ловил Натана в коридоре, сдирал с него ладанку и крестик и спускал в самый испакощенный унитаз то в мужском, то в женском туалете, и Натану приходилось нашаривать их по локоть в вонючей воде, под ржание старшеклассников или визг девчонок. Зная, как Натан любит животных, Олег приказал небрезгливому Серому принести с пустыря за гаражами облезлый труп бездомной кошки и затолкать Натану в рюкзак. Шуточки, связанные с «нечистым», с Олеговой легкой руки звучали в классе постоянно.

– Извинись, тогда отстанем, – несколько раз предлагал Олег Натану, на что тот отвечал всегда одинаково:

– Пошел ты, урод!

И травля продолжалась. Так прошел весь учебный год. К весне Натан, и без того тощий, еще сильнее исхудал, тенью ходил от кабинета к кабинету, ни с кем из одноклассников не разговаривал, а те его демонстративно игнорировали. В последней четверти он пропал куда-то почти на месяц, и Олег подумал: ну все – мать наконец-то перевела Натана в другую школу. Он даже испытал изрядное облегчение: злая игра затянулась, ему было уже неинтересно и тем более не смешно. Но в мае Натан вернулся, до зелени бледный и еще более тихий, чем раньше. Штатного психолога в школе не было, и никто на состояние Ионова особого внимания не обращал.

– Я слышал, у Ионова обеих бабушек в больницу увезли, – поделился на перемене собиратель слухов Серый. – А у его мамки с головой совсем плохо. Обратно в дурку могут упечь.

– Может, отстанем от него? – неуверенно предложил Олег.

– Он же не извинился!

«Гвардия» смотрела требовательно и непримиримо. И Олег без энтузиазма, только чтобы порадовать дружков, предложил:

– Давайте его взбодрим. Нарисуем ему нечистого.

В качестве художника выступил сам Олег – он рисовал лучше всех в классе. А в качестве «холста» для художества послужила большая доска в кабинете истории. Пожилой близорукий историк не позволял заходить в кабинет раньше звонка, сам же как раз отлучился куда-то, не заперев дверь, и Олег успел до начала урока нарисовать на доске страшенную рожу с клыками, поросячьим рылом и рогами и подписал: «Нафаня, я пришел за тобой».