Онлайн книга «Самая страшная книга 2025»
|
Дед Игнат приводит ее на самый край деревни. Кряжистым изваянием застывает он на самой границе мира людского. Замирает и Лара, и грудь ее щемит жгучим восторгом. Огромное, бескрайнее море раскинулось перед ними. Море цвета золота, море, колышущееся и шепчущее, море, зовущее ее. Колосья пшеницы, понимает она, восхищенная. До самого горизонта простирается пшеничное море, и вдалеке, на самой его середине Лара видит… Стройное женское тело. Белый сарафан до земли. Но еще белее – волосы, струящиеся по плечам. – Мама! – радостный крик срывается с губ, а в следующий миг Лара срывается с места. Но пальцы деда Игната смыкаются на ее локте железной хваткой. Медленно, очень медленно он опускается на колени. Тянет Лару следом, и она, не понимающая ничего, подчиняется. Ей обидно, хочется закричать на деда, хочется даже ударить его. Мама совсем близко, живая мама – а он к ней не пускает! Злые слезы щиплют глаза, проступая, норовят скатиться со щек. Лара утирает их кулаком. Но в следующий миг слезы тают под солнечными лучами, а ее захлестывает счастье. Мама плывет по золотому морю. Лара видит, как ее тонкая рука гладит колосья. Лара слышит, как позади нее дед Игнат шепчет странное, неправильное… – Прими жертву, матушка, кровью насыться, урожай благослови… «Какая мама ему матушка, мама же ему дочь!» – думает Лара. Стискивающие локоть пальцы ослабевают, и она торопится подняться, освободиться от дурацкой позы. Ноги несут ее навстречу бескрайнему морю. Она ныряет в золото под свой восторженный визг. Пшеничное море обступает ее. Колосья невесомо, колюче бьют по лицу. Она смеётся и ускоряет бег, завидев впереди белое мамино платье. Белое платье с красными брызгами на нем. Поломанные колосья пшеницы, побуревшие от крови. В нос ударяет резкий, выворачивающий запах. Лара падает. Острая боль пронзает вывихнутую ногу. Но гораздо острее пронзает ужас. Не мама стоит перед ней. Незнакомая, огромная, выше любого человека. Одной рукой она гладит колосья, другой сжимает окровавленный серп. Алые капли стекают с кончика лезвия, и Лара смотрит только на них. Она не хочет, не хочет, не хочет замечать искореженное тело у ног неведомой женщины. * * * Отрезанную руку Лара нашла в кустах камыша. Не руку даже – кисть. Широкую, короткопалую, покрытую жестким волосом. На синюшно-бледных пальцах виднелись наколотые буквы. «Макс». Наверное, так его звали когда-то, когда кисть была единым целым с остальным организмом. Она присела, осторожно коснулась находки валявшимся тут же сучком. Кисть крутанулась. На месте среза белел обломок кости. Дурнота царапнула желудок скребущим когтем. Лара распрямилась, прижимая ладонь ко рту. Желание пойти утром на пруд, отогнать прохладой и сыростью воспоминания о новом ночном кошмаре ощутилось необдуманным и глупым. Некстати вспомнились слова о бандитах в этих местах. Утерев выступившую на лбу испарину, Лара осторожно шагнула назад, не сводя глаз с камышовых зарослей. Нет, подумалось ей, никто оттуда сейчас не вылезет, так не бывает, так не должно быть, ты не в фильме ужасов, в конце концов… – Плохо мы, видать, прибрались, – раздалось за спиной одышливое, хриплое. Лара обернулась, как на шарнирах. Кровь бросилась в лицо жаркой волной. Тихон стоял совсем близко, метрах в пяти. Тусклый взгляд старика был обращен в камыши. Губы кривились в странной, горькой усмешке. |