Книга Такси до леса Берендея, страница 29 – Дарья Донцова

– Подожди, – остановил докладчика Костин, – клиентка нам другое доложила…

– Набрехала, – рассмеялсяДаниил.

– Она рассказывала о своей маме! – изумилась я. – Горевала о ее недавней смерти! Почему она так себя вела?

– Ты никогда не встречала экземпляров, которые лгут как дышат? – задал свой вопрос Северьянов. – Может, тетка – патологическая врунья, или у нее мозг ку-ку. Я не занимаюсь раскапыванием психологии, у меня есть документы. Амина умерла, вскоре Варвара вышла замуж, брак аннулировали, спустя время женщина оформила союз с Игорем Николаевичем. Точка.

Даниил потер руки.

– Теперь о Шпоровой. Анна больше ни с кем в брак не вступала, одна воспитывала сына. Небось, денег тогда у нее было, как на люстре блох.

– Паразиты не живут на электроприборах, – не выдержала я.

– Точно, поэтому я так и сказал, – рассмеялся парень. – По моим предположениям, у Анны после того, как Геннадий от нее ушел, лавэ не стало, в кармане была вошь на аркане. Зато сейчас у нее золотишка хватает на хлеб с маслом, вареньем, цукатами и шоколадной посыпкой.

Я поморщилась.

– От подобного бутерброда стошнит.

– Если он из продуктов сделан, то да, – согласился Даниил, – а от денег редко у кого обратная перистальтика начинается. Банковских билетов много не бывает. У Анны сейчас все прямо супер-пупер. Но некоторые люди могут всю жизнь копить обиды… Надо побеседовать с мадамой Шпоровой.

– Спасибо, что сразу согласились принять меня, – поблагодарила я хозяйку, вынимая из сумки бахилы.

Шпорова всплеснула руками.

– Бога ради, не натягивайте эти страхолюдские чехлы, еще поскользнетесь! В доме полно прислуги, я не сама полы мою… Кофейку выпьем?

– Лучше чаю, – ответила я, идя за Анной.

Дом и участок Шпоровой поражали великолепием. За деревьями определенно смотрели садовники, а коттедж был копией малого дворца «Каприз» в поселке Архангельское.

– Некоторые люди плывут по волнам своих желаний, – заговорила хозяйка, усаживаясь за стол в пышно обставленной гостиной. – Они считают себя самыми богатыми и поэтому имеющими право портить жизнь тем, кто рядом. Вы по телефону сказали, что речь пойдет о Белкине. Имеете какую-то информацию о Геннадии Харитоновиче?

Я кивнула.

– Он артист, снимался в кино, играл в разных театрах.

– Желание постоянных оваций не приносит человеку добра, – усмехнулась Анна. – На момент нашего знакомства Гена, наверное, переспал со всем, что шевелится. Но я была наивной молоденькой дурочкой. Сиротой, которая уехала из деревни в Москву с желанием стать звездой сцены. Ну очень смешно вспоминать ту меня! В моей школе был театральный кружок. Им руководил пенсионер, бывший актер областного театра. Как он ребят нахваливал! Лишь спустя годы я сообразила, что дедушка опасался, что от его услуг откажутся, поэтому говорил всем нам: «Дети, вы невероятно талантливы!» – и далее, как по нотам. Большинству из нас родители сумели объяснить, что актерство – не лучшее занятие в жизни, крайне зависимая профессия. В особенности трудно юным хорошеньким девочкам. Путь на экран лежит через диван. Понимаете?

Я молча кивнула, Шпорова продолжила:

– Воспитывала меня вечно пьяная тетя. Думаю, она и не заметила, что я, получив аттестат, в столицу уехала. Пришла в институт. Боже! Даже представить не могла, сколько народу заявится документы подавать! Пару дней ночевала на вокзале в зале ожидания, потом отправилась на первый тур – читала стихи, пела, плясала. Думала, я такая талантливая, красивая, меня точно примут. Но комиссия решила иначе, «срезали» сразу меня, глупую провинциалку. Стою во дворе, рыдаю. Подходит мужчина, на мой взгляд, старик – Геннадию тогда сорок лет было. Начал он меня расспрашивать…