Книга Такси до леса Берендея, страница 31 – Дарья Донцова

Шпорова усмехнулась.

– И тут я речь толкнула, прямо как когда-то мне Мария Николаевна говорила. Основная мысль была «беги от него как можно быстрее». Варвара вспылила, обозвала меня шлюхой, плюнула на порог, убежала. А я сразу сообразила, почему Белкин про развод «забыл». Варвара, похоже, его в постель не пустила, вот он и решил спектакль устроить. Знал, гад, что мы не разведены, и, более того, я его четвертая жена, в пятый раз мужика даже со штампом о разрыве супружеских уз никогда ни с какой бабой не распишут. Пятый брак заключить было нельзя, но он умудрился! А мне урок отличный! Следовало бы отношения официально разрубить, узы разорвать – пусть получит свободу… Не знаю, на какие шиши Белкин жил. В кино не снимался. Может, в театре «Кушать подано» выступал?.. Виделись потом один раз, незадолго до его смерти. Степа уже первый бизнес открыл, деньги к нему потекли. И – здрассти вам! – папаша про мальчика вспомнил. Приехал, заявил: «Степан,я твой отец! Станешь мне процент с каждого своего заработка отчислять». Но у Степана медицинское образование. Он золотой медалист, поступил в вуз, окончил его с красным дипломом. Мальчик вежливо ответил: «Вероятно, вы, мужчина, говорите правду про отцовство, но, поскольку вы не платили на мое содержание ни копейки, то и я по закону не должен вам ничего». Правда, похороны Геннадия Степа организовал, доску памятную в колумбарии повесил. На этом конец.

Анна замолчала, потом спросила:

– Вряд ли вам информация о Белкине нужна. Может, хотите что-то узнать о Варваре?

– Верно, – подтвердила я, удивляясь догадливости Шпоровой. – Но я уже поняла, что вы не обладаете сведениями о женщине. И не злитесь на нее.

– За что я должна злиться? – изумилась Шпорова.

– Вы жили в браке с Геннадием, а он решил жениться на Варе, – объяснила я. – Это неприятно.

Анна рассмеялась.

– Наоборот! Расстроилась, когда выяснилось, что их не расписали. Мне был очень выгоден их союз, ведь после нашего развода и его нового брака Геннадий потерял бы права на мое имущество. А так он мог начать делить все, что мне досталось от Марии Николаевны. Просто повезло, что у мужика в голове вместо мозга был половой орган, он им думал. Увидел хорошенькую молодую мордашку и разум потерял. Не имел Белкин никогда много ума. А пойти к кому-то за советом гордость мешала. Геннадий считал себя великим актером и в придачу самым умным. Не знал он правило «чем меньше у лицедея ума, тем лучше его карьера». Главное ведь – подчиняться режиссеру. Актер – глина, из которой надо слепить, например, злодея. Если исполнитель такого ранга, как Гена, начнет свое мнение высказывать, его живо окоротят. Зрители в восторге от того, кого на экране или на сцене видят. Но актеришка – марионетка, за нитки его дергает постановщик. Нельзя быть умным в жизни и послушной массой у режиссера. Тут или-или. Гена до того, как звезду поймал, был превосходной глиной, но полным идиотом, загордился, стал себя великим считать, поэтому карьера его в кювет заехала. А сын у него другой, хороший человек. Степа с ним дружил.

– Как его звали? – быстро спросила я, стараясь не показать удивление.

О наличии у Белкина еще одного сына Даниил ни словом не обмолвился.

– Илья, – ответила женщина. – Варвара ему его родила, но записан был парень на ее второго супруга.Имени его не знаю.