Книга Такси до леса Берендея, страница 30 – Дарья Донцова

Анна сделала глоток из чашки.

– Подробностивам не нужны, интересен итог. Гена меня, наивную, привел к легенде театрального мира Марии Николаевне Брусовой. Той требовалась нянька, домработница, сиделка – все в одном флаконе. А я домой возвращаться категорически не хотела. Что там хорошего? Какая перспектива у вчерашней школьницы? Выйти замуж за местного алкоголика? Провести жизнь в нищете? Работа у пожилой актрисы оказалась спасением. У меня впервые появилась личная спальня, красивая одежда, вкусная еда. Брусова со мной обращалась как с любимой дочкой. Уж как она отговаривала меня от брака с Геннадием! Объясняла: «Он тебя очень быстро бросит. И ни в коем случае не соглашайся на гражданский брак, только регистрация в загсе, как положено. Не ложись с ним в постель до свадьбы. Станет настаивать, получит свое – пару месяцев поизображает страстного Ромео, потом сделает вид, что обиделся, и пропадет. Он свое поимел, яблоко обгрыз, зачем ты ему теперь? Спокойно скажи: «Если хочешь, чтобы я стала твоей, женись! Иначе никак»». Потом прибавила: «На мой взгляд, ошибка с таким бонвиваном в союз вступать. И не надо детей от него заводить. Знай, нет тебе необходимости по расчету под венец нестись. Я бездетная, отписала тебе квартиру со всем содержимым, включая побрякушки ювелирные. Голодать тебе не придется. Продашь колечко – проживешь год. Выставишь картину на торги – денег на пятилетку получишь». Слава Богу, Брусова успела столетие справить. Увидела маленького Степу.

Анна налила мне еще чаю.

– Мария Николаевна дала мне правильный совет. Я Гену до своего тела не допускала, пока на палец обручальное колечко не село. Пришлось ему на мне жениться – сработал эффект охотника, от которого дичь улетает. Когда в загс шла, ног под собой от радости не чуяла – я жена артиста, в Москве живу! Ребеночек у нас прямо сразу получился – то-то мне радости! А вот у Гены после нашего бракосочетания карьера с горы покатилась. Артист был он фактурный, красивый внешне, но талант слабенький. Одно время его закатывание глаз, заламывание рук и грозное сопение нравилось зрителям. Потом народу захотелось других эмоций, тонких. А с этим у Белкина было плохо. Денег у него резко поубавилось, зато гонора прибавилось. Жили мы вместе у Марии Николаевны. У Гены была однушка – ну как в ней с малышом? А у Брусовой огромные апартаменты. Она охотно со Степойоставалась, пока я на работу бегала. Чем я занималась? Приходящей домработницей служила. Повезло мне по полной программе. В нашем доме жили известные актеры, я аж у пяти человек убиралась, стирала, готовила. Удобно очень! Приведу одну квартиру в порядок, бегу домой Степу кормить – и снова за швабру. Как Гена время проводил? На пробы ходил, иногда роль маленькую получал, часто без слов. Если уж честно, я его кормила, одевала. Но любила очень.

Хозяйка особняка отвернулась к окну.

– Потом Мария Николаевна умерла, оставила мне все – сберкнижку, драгоценности, квартиру, картины… Гена сразу начал требовать купить машину. Я отказалась, начались скандалы, придирки. Стало понятно, что надоела я мужчине, скоро он удочки смотает. И точно! Пропал он на месяц, потом объявился, похудевший, одетый во все новое – ну прямо молодой петух. Заявил: «Анна, ты постарела, выглядишь словно куль с мукой, пахнешь дерьмом. Жить с тобой не хочу, проваливай из квартиры». Обидно такое слышать, но я решила не демонстрировать эмоции, рассмеялась: «Гена, ты забыл, что квартира моя? Все наоборот. Уйдешь в свою однушку ты. И готовься, я подам на алименты». Он убежал, дверью так хлопнул, что картина в холле упала. Время прошло, звонок в дверь. На пороге девушка, молоденькая совсем, с виду школьница, говорит: «Здрассти! Варвара я. Мы с Геной хотим пожениться».