Книга Детектив к Рождеству, страница 16 – Анна и Сергей Литвиновы, Артур Гедеон, Татьяна Устинова, и др.

— Там есть фрагмент, когда он как будто засыпает и отвечает ей во сне, а она прилегла к нему, слушает и тоже что-то нашептывает. Найдите этот кусок.

— Ищу, ищу… Так, так… Вот он опять ее лобызает и щупает во всех местах…

— Да нет же! Он должен как бы отключиться.

— Нашел. Прилегла, слушает, что-то шепчет, он говорит как во сне.

— Читайте.

— Читаю, — отматывая назад, следил за движениями губ обоих любовников Долгополов. — Она спрашивает: «Скажи, милый, по какому маршруту полетит наш дедушка Санта?» Что, правда? — всполошился он. — Я это сказал?

— Это сказала девушка — вы только повторили. Она что, опоила его? Самого Локи, бога обмана?

Они перешли на энергичный шепот, чтобы не привлекать к себе внимания. Но и на этот шепот сидевшие рядом пассажиры оглядывались, тем более что характер записи с охами и вздохами говорил сам за себя.

— Он уже давно не тот бог, Андрей Петрович, каким был когда-то! — огненно прошипел Долгополов. — Большую часть способностей у него забрали, поскольку он решил остаться среди людей. Понимаете? Так что этого Локи опоить можно. Но простая женщина вряд ли это сделает! Для этого нужна особая хватка…

— Что говорит он, Антон Антонович? — перебил старика Крымов.

— Асгардсон отвечает: «Этих маршрутов миллион. Никто этого не знает». «Кто-то знает, — говорит она. — Точно знает. И этот кто-то — ты, Лари». — «Почему ты так решила, милая?» — «Ты знаешь почему. Духовная связь. Ты ведь можешь читать мысли Санты». Да что это за нелепица? — возмутился Антон Антонович, пока Лотта-Мимоза поглаживала спящего любовника по лицу и шептала одну и ту же фразу: «Можешь ведь, можешь…» — «Номер тысяча первый, он всегда начинает с него». — «Почему так?» — «Он любит сказки “Тысяча и одной ночи”, этот старый дуралей», — блаженно улыбнулся во сне Асгардсон. — «Вот видишь, я же сказала, что можешь. А как же это случится? Как вообще Санта выбирает свой маршрут?» — «Он видит то, чего не видят другие, — пробормотал во сне профессор Хельсинского университета, выдавая секреты пылкой возлюбленной. — Он смотрит на небо и видит тысячи коридоров, через которые направляет своих оленей…» — «А дальше, Лари?» — «А дальше, Лотта, он пронесется через этот коридор и, подобно ракете, вылетит в земное пространство». — «Значит, если бы злодеи решили накрыть Санту, им нужно было бы оказаться в конце этого коридора?» — «Именно так, Лотта, именно так…» — «А куда ведет тоннель 1001?» — «Конечно, в Галери Лафайет, где самая красивая рождественская елка в мире… Ах, как я люблю Париж, милая Лотта! Я свожу тебя туда, обязательно свожу…» — «Спи, милый, спи». — Антон Антонович и Крымов внимательно наблюдали, как она погладила его по щеке, нежно поцеловала. — «Ты сказал все, что мне нужно было услышать…» — закончил трансляцию Долгополов. — А что дальше? Они так и будут лежать бок о бок?

— Ну да, — сказал Крымов. — Тут я понял, что замерзаю. Сделал последний глоток кофе с коньяком и полез вниз окостеневшей макакой. Чуть не свалился. А потом к вам, в машину. Это все, Антон Антонович, кино окончено.

— Черт! — вдруг прошипел старик. — Это же любовь!

— О чем вы? — не понял Крымов.

— Все о том же. Когда влюбляется демон или ангел, а любовь — качество человеческое, он теряет почти всю свою силу. Превращается — сами можете догадаться во что.