Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 26 – Оксана Иванова-Неверова

Про вторую по размеру пиццу и про замёрзшего голодного Морсика я поняла. А вот про себя – никак не могла осмыслить.

– Ты решил молчать, потому что думал, что я украла, да? И скрываю?

Он пожал плечами:

– Всякое бывает. Я хотел сначала поговорить. Но, раз ты ни при чём… Ты теперь всем расскажешь?

Это я уже слышала. Я могла бы брать деньги за молчание, раз за истину мне никто платить не хочет.

– Глупости, – сказала я и погладила Морсика. – Разоблачать преступника меня пока никто не просил. Я просто хочу понимать, как случилось то, что случилось, и кто в этом виноват. Я – исследователь! Я – проф…

Мою пламенную речь прервал звук телефона. Степанов принял звонок и пообещал скоро быть.

– Отец, – коротко бросил он. – Время уже. Я… должен идти. Ты подержишь его? – Андрей потрепал Морсика по загривку. – А то он бежит за мной каждый раз…

– Иди, – кивнула я. – Мы справимся.

Я смотрела, как Степанов исчезает под забором, а Морсик лизал мне щёки. Я расстегнула куртку и засунула его внутрь. Он вертел пушистой головой и щекотал мне ушами подбородок.

– Да, – вздохнула я ему в затылок. – Чумичку я как-нибудь уговорю. Она с тобой уже знакома заочно по толстовке. А вот моему папе снова придётся многое пережить.

– НЕТ, – сказал он, едва я переступила порог.

В этот раз со мной не было Толика, и я должна была справиться самостоятельно. Что он там говорил, когда мы заявились с Чумой? Животное может стать ребёнку психологической помощью… Детско-родительские отношения сто́ят кошки… В будущем вы поймёте, какую поддержку оказали собственной дочери…

Да уж, манипулировал Толик знатно, мне такое не по плечу. Но… у меня ведь есть чумовой метод. И пока что он меня не подводил.

– На жалость давить не буду, – пообещала я, вытаскивая Морсика и поднимая его повыше, чтобы папа уж точно разглядел, какое это жалкое создание.

Создание дёргало лапами и даже в такой неудобной позе пыталось вилять хвостом.

– Нет, – сказал папа, но уже чуть менее уверенно.

– Я знаю, что ты полюбил Чумичку, – тарахтела я, не давая папе ответить. – Я видела, как ты её гладил! Мора ты тоже полюбишь.

– Как-как? – Папа вгляделся в щенка. – Мор? Ты хочешь, чтобы нашу квартиру населяли Мор и Чума?

– Не в этом дело. – Я спустила Морсика с рук, и он радостно метнулся обыскивать коридор. – Мне нужен нормальный отец, понимаешь? Не вот это недоразумение «Никаких животных в доме!». Я тебе могла бы миллион шантажистских аргументов втереть не хуже Толика. Могла бы наврать, что начну хорошо учиться. Только… всё это неправильно. Просто будь на моей стороне, пожалуйста! Давай оставим Морсика.

– Морсика… – осоловело повторил папа.

Мор как раз окончил знакомство с коридором, подбежал к папе, понюхал его носок и… присел писать.

– Или помоги мне пристроить его в хорошие руки, – спасовала я. – Понимаешь, у меня сейчас такая ситуация, что мы можем его выставить только вместе со мной. Ему совершенно некуда податься. Он ест краденую еду и усложняет мою личную жизнь. Из-за него мой лучший друг проворова… а-ай!

Я зажала рот обеими ладонями и затопала ногами. Ну что за попандос! Сколько раз я слышала, как одноклассники говорили, что родителей надо беречь. Сообщать им минимум информации, а лучше – ничего. Но у моего папы доброе лицо, и это проблема. Я не могу врать, глядя в такое лицо. Оно типа… папино.