Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 27 – Оксана Иванова-Неверова

– Толик что-то украл? – насторожился папа. – У вас всё в порядке?

– То есть Морсик остаётся?

Я хотела добить отца, кинувшись ему на шею, но подумала, что это уже совсем за гранью адекватных манипуляций.

– Давай поговорим об этом завтра, – разумно решил папа. – Сейчас его действительно не выставить. Так что у вас происходит?

Я тяжело вздохнула.

– Жизнь, пап, – честно призналась я. – У нас происходит жизнь. А она, как ты знаешь, непростая.

Я поджала губы и мелко покачала головой, как старушки на лавочке у подъезда. Папа заржал, но не вполне.

– Я так понимаю, большего ты не расскажешь, – серьёзно сказал он.

Я не менее серьёзно кивнула.

– Тогда давай договоримся, Жанна…

– Я знаю, – уверила я. – Если что-то-пречто-то случится, или мне потребуется помощь, или я пойму, что не вывожу… я приду к тебе. Обещаю.

Ах, как я его понимала! И до чего же мне было его жаль! Если бы у меня была такая дочь, как у него, я бы, наверное, совсем спать перестала. Всё-таки очень любопытно знать, что от тебя скрывают, – тут ни один нормальный человек не заснёт.

Я-то, несмотря на все свои заботы, очень хотела спать. Дверь в свой офис я оставила открытой, чтобы Морсик мог ходить между папой и мной, что он и делал, пока от усталости не вырубился у меня в ногах. Чумичка наконец спустилась с комода, обнюхала его и… свернулась рядом. И тогда я тоже заснула. Как профессионал – быстро и бесшумно.

Утром моей голове было трудно поесть, и папа сердился. Я его понимаю: если бы на моей шее висели «ЛаЖа», Мор и Чума, я бы тоже не считала жизнь большим подарком.

Когда я уронила с вилки яйцо, и Морсик получил в нос от Чумички за попытку его съесть, папа не выдержал.

– Жанна, – сказал он. – Приди в себя. Мы оставим эту твою собаку.

Эта моя собака полночи проспала у папы под боком, если что.

– Спасибо, папочка, – ответила я. – В будущем ты поймёшь, какую поддержку оказал собственной дочери.

Эти слова Толика я повторила совершенно искренне. Папа, видимо, тоже их помнил. Потому что он сполоснул чашку и как бы невзначай заметил:

– Толик что-то не заходит…

– Толик – предатель, – не подумав, отрезала я.

Папа поставил тарелку на полотенце и осторожно спросил:

– Он… подворовывает?

– Он переметнулся к конкурентам.

Я встала из-за стола, закрывая тему.

Обсуждать с папой кражу пицц я пока не планировала. Профессионалы не молотят языком почём зря. Тем более дело не закрыто.

Правда, воровской вопрос призовой пиццы меня больше не заботил. Это было настолько элементарно, что даже не интересно. Сейчас меня куда больше волновал пункт «два инфаркта». Потому что он был непосредственно связан с пунктом «как взять с поличным ТК». И это шло вразрез с профессионализмом. Я исследую преступления, а не вмешиваюсь в чужую жизнь. С другой стороны – два инфаркта. И как тут не вмешиваться?

У подъезда меня неожиданно встречали.

– Он пропал! – Андрей Степанов бросился ко мне и схватил за плечи.

Нет, видимо, настоящего часа икс я никогда не дождусь. Что ж, такова судьба всех мастеров своего дела. Их воспринимают как представителей профессии.

– Спокуха, Степанов. – Я сделала ладонью «спокуху». – Он в надёжных руках. И… пребудет в них, я надеюсь, до счастливой собачьей старости.

– Ты… его кому-то отдала? – Андрей сник, моё сердце лопнуло от сострадания.