Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 38 – Оксана Иванова-Неверова

Я расхохоталась. И все вздохнули с облегчением. А Толик поймал Чуму и водрузил её на ворсистую площадку.

– Я давно хотел тебе лазанку подарить, – сказал он. – Только один всё как-то не мог доделать. Я подумал, что с твоими методами ты на «ЛаЖе» никогда не заработаешь.

Это мы ещё посмотрим! Если я придавлю своё хвалёное благородство, то, может быть, денежки потекут рекой. А так-то, конечно, если раскрывать дела и скрывать преступников, никогда не раскрутишься.

Чумичка, как сумасшедшая, драла когтями обмотанный верёвкой столбик. Я обошла конструкцию по кругу.

– А как вы эти верёвки приделали?

– Клеевым пистолетом, – сказал Степанов.

– Папа разрешил тебе брать клеевой пистолет? – Я поневоле округлила глаза.

Андрей усмехнулся:

– Я тебе больше скажу. Папа научил меня им пользоваться. Ты, наверное, решила, что мой отец… совсем…

Ну, что есть, то есть. И похоже, это взаимонаправленное решение.

– А он… – Степанов поискал слова, – не совсем.

– Понятно, – серьёзно ответила я. – А бечёвку откуда взяли?

– Это Игорь, – Андрей кивнул на Лапшичкина.

– Не украл, я надеюсь? – вырвалось у меня.

Все трое заржали.

– Бабушка купила, – объяснил Игорёк. – Я ей… всё… как на духу.

Вот это, конечно, пушка. Вот это Игорёк стартанул в новую жизнь.

– Был инфаркт? – Я потёрла плечи руками. – Она же… в порядке?

Лапшин почесал бровь, потом ухо.

– Она спросила, что она может сделать, – не без удовольствия вспомнил он. – И я сказал, что нужны материалы для лазанки. Ящики она попросила в магазине – нам бесплатно отдали. А бечёвку мы купили на хоздворе.

– А ты, Толик? – сказала я всё ещё немного предателю Корнееву. – Ты чем вложился?

Тут я вспомнила, что отобрала у него все немудрёные финансы.

– Папа! – Я побежала на кухню, Морсик с лаем рванул следом. – Мы немного денег Толику должны. Ты только Морсику торт не давай, ему нужно правильно питаться!

– Да? – спросил папа, глядя на коробки с лапшой. – Хорошо. Отдадим Толику денег. Тащи всех сюда.

Когда все уселись за стол и вытерли молоко, которое Чумичка пролила, сунув голову в молочник, выяснилось, что Лапшичкина за столом нет.

– Фигасе! – раздался его восхищённый голос.

Мне пришлось на время оставить гостей и сходить на звук. Игорёк обнаружил мой офис.

Он рассматривал табличку детективного агентства «ЛаЖа».

– Обращайся, – сказала я. – У меня большой опыт расследований. Ни одного заваленного дела.

– Тогда ты неправильно называешься, – заметил Игорёк. – Только это не я так считаю, а Толик. Твоё агентство должно называться «ЖаЛо».

Я заинтересовалась. Вот тебе и очочки! Я думала, они моё агентство в грош не ставят…

– Буква «о», – вздохнула я. – Буква «о» никак не подходит, моя фамилия пишется через «а».

Лапшин засмеялся, как будто ему пирог на подносе вынесли.

– Толик так и сказал, что ты не согласишься. – Игорёк поводил глазами и, видимо, попытался воспроизвести слова Корнеева: – «О» – это вопль. Нет, выкрик. В смысле возглас. Типа «О! Жанна!»

– О, – сказала я. – Понятно.

– И это… методы у тебя… тоже…

Лапшин не завершил свою мысль, переключившись на пробковую доску над моим столом. В основном там были фотки Чумы и всякие изречения из моих любимых книг типа: «Берегись! Жизнь так коротка, а ты недостаточно серьёзна!»

– Можно я… – Игорёк робко протянул руку. – Возьму это на память?