Книга Без мозгов, страница 41 – Оксана Иванова-Неверова

Сначала я ничего не понял. А потом наоборот – понял разные вещи.

Во-первых, Рубанова здорова. Ну, в той части, которая представляла актуальный интерес. То есть, сотрясение у неё было, всё так, но главное – она не была зомбирована. Хотя следы чужого присутствия у неё в голове остались, вот их-то я как раз и ощущал.

Во-вторых, она не может об этом говорить. Какая-то химическая реакция в организме блокирует все попытки обсудить эту тему. Если выражаться словами из маминых сериалов, у жертвы начинается что-то вроде панической атаки, вплоть до невозможности дышать.

Ну, и в-третьих, Лидочка понятия не имеет, почему я способен каким-то образом распознать всю эту информацию. Другие не могут. Не то чтобы она пробовала с кем-то поделиться, как раз нет – пока она была под контролем, ей даже подумать о том, чтобы кому-то рассказать, было больно.

Вот тут я понял, каким героем оказался Юрик. Юрик, который умудрился написать записку про школу. Он же тогда до полуобморочного состояния дошёл, а всё-таки сумел заставить себя взбунтоваться. Какие муки он испытывал, булькая Маринке в трубку, я даже представлять не хотел. Как раз потому, что, невольно разделяя чувства Рубановой, легко мог это представить.

Отчего-то я вспомнил Коня и почувствовал страх. Нет, не страх, – ужас. Парализующий. Как у обморочных коз, чьи мышцы от страха мгновенно деревенеют. При этом само животное остаётся в сознании. И это сознание, и этот ужас… В общем, всё это было Лидочкино. Так себе получился поцелуй.

По косяку тихонько поскребли, и я обернулся. В проёме двери стояла Дёмина.

– Привет, – сказала она официальным тоном. – Я тут… пришла. Ну и… пойду.

В другое время я бы заржал, но сейчас почему-то не было настроения. Я немного пооткрывал рот, как бестолковый гуппи, выдавая пузырьки воздуха вместо слов. Рубанова молча катала пальцем ворсинки на одеяле.

Маринка прошла в палату, вытащила из пакета два апельсина, шоколадку, сок, разложила всё это в ряд на тумбочке и, оценив композицию, кивнула:

– Вот. Еда и… Всё такое.

Это снова было смешно, но желания посмеяться у меня опять не возникло. Дёмина улыбнулась сама и зачем-то пожала плечами.

– Спасибо, – сказала Рубанова. – Ты неправильно подумала.

– Ага, – сказала Маринка. – До свидания. Звоните, если что.

Дёмина вышла, а я сидел, как та деревянная коза – ни сном ни духом, пока Рубанова не пихнула меня под рёбра.

– Догоняй! – велела она.

Я подхватил рюкзак и выскочил вслед за Дёминой.

– Марин, – позвал я.

Она даже шаг не замедлила, топала, как заведённая.

– Дёмина! – гаркнул я на весь коридор. – А ну стой!

Маринка затормозила, дождалась, когда я её нагоню.

– А ещё громче можешь?! – прошипела она. – Мы в больнице.

– Марин, мы не целовались! – объявил я. – Мы разговаривали.

Дёмина постучала себе пальцем по лбу:

– Я так сразу и подумала. Ради важного разговора можно и школу прогулять.

– Я к Юрику приходил! Я…

Тут я сообразил, что банка всё ещё у меня. И раз мозги-паразиты отлепились от Юрика, то будут искать способ присосаться к кому-то ещё. Вот теперь я носил с собой настоящую бомбу, необезвреженную.

– Орлов, не суетись, – очень спокойно сказала Дёмина. – Ты не обязан отчитываться, к кому и зачем ты приходил.

– А я хочу! – Я бы тряхнул рюкзаком, но не посмел и тряхнул башкой. – Хочу отчитываться!