Книга Тыквенный переполох. Бабуля на отборе, страница 13 – Дита Терми, Эя Фаль

– Потому что они молодые и глупые, – отмахнулась я. – Им кажется, что корона счастье принесёт. А я-то знаю, что счастье – это когда утром ничего не болит, а вечером есть с кем чаю попить да поговорить по душам. Вот, скажите, с кем вы по душам-то говорите? С советником? Он вас боится. С гвардией? Они вам подчиняются.

Он молчал. И в этой тишине было больше ответов, чем в любых словах. Одиночество. Оно знакомо в любом возрасте.

– Возможно, вы правы, – наконец произнёс он, и в его голосе впервые зазвучала не привычная сталь, а что-то более живое, усталое. – Но правила игры менять поздно. Отбор будет идти до конца.

– Ну и ладно, – пожала я плечами. – Я не против поиграть. Только давайте честно: если вы уж совсем против, так и скажите. А я тогда просто отдохну тут у вас, нагуляюсь, на здоровую пищу налягу, да и домой. А то у меня там герань, наверное, уже засохла…

Правда, вопрос с тем, как попасть домой, оставалсяещё открытым. Не хотелось мне, честно говоря, снова в старческое тело после этого нового глотка молодой жизни. Второй шанс. Кто ж его хотел бы упускать?

Принц снова улыбнулся, на этот раз чуть шире.

– Ваша «герань» подождёт. А пока… наслаждайтесь игрой. Вы делаете её значительно интереснее.

Разговор плавно сошёл на нет. Мы ещё немного поболтали о книгах (оказалось, он любит исторические хроники, а я – старые романы с запутанными сюжетами), и я удалилась, чувствуя странное тепло в груди. Не влюблённость пока, нет. Скорее… понимание. Между нами нащупалась какая-то общая волна. Принц был мне… интересен, что уж тут скрывать.

Я шла в сторону своих покоев, отведённых претенденткам на руку принца, и это тёплое чувство в одночасье испарилось. Дверь в общую гостиную была приоткрыта, и оттуда доносились сдержанные, но оттого ещё более ядовитые голоса.

– …просто позор! Она с ним как с приятелем каким-то! И этот её смех…

– А вы видели, как он на неё смотрел после той истории с чудовищем? Будто она звезду с неба для него достала.

– Это ненормально. Она себя ведёт как… как деревенская баба на посиделках! Имя сменила, с советником панибратствует, принцу дерзит… Это же магия какая-то! Наверняка чары навела!

– Чар не надо, – прошипел знакомый голос блондинки. – Надо просто, чтобы она… выбыла. Аккуратно. Без шума.

Я замерла за дверью, не дыша. Опаньки, да тут уже заговор против меня готовится! Вовремя я с свидания вышла.

– Послезавтра же бал. Наряд у неё, говорят, новый, от лучшей портнихи. Представьте, если бы он… случайно порвался. Прямо во время танца с принцем. Или если за обедом накануне… в чай что-то подсыпать… не яд, конечно, но чтобы живот скрутило. Не до танцев бы было, леди Мариетте.

– Тише! Кто-то идёт!

Я быстро и бесшумно отступила в тень ниши, пока мимо прошла служанка с бельём. Сердце стучало от жгучего, праведного возмущения.

Ах вы, стервяточки юные! Бабушке пакости строить вздумали? Ну уж нет, голубушки. На этом я собаку съела, и не одну.

«Послезавтра перед балом или на нём, значит, что-то выкинут, – холодно констатировала я про себя, пробираясь в свою комнату. – Платье моё шикарное испортят или в угощение гадость подбросят. Что ж… Посмотрим, кто кого».

Я закрыла дверь и подошла к зеркалу. В отражении смотрела на менямолодая девушка с огнём в глазах, которого не было у двадцатилетних. Огонь жизненного опыта, пройденных боёв и несгибаемой воли.