Книга Парализованная жена генерала дракона, страница 24 – Кристина Юраш

Я точно знал, что карета здесь не ремонтировалась. Я бы не позволил ехать жене на сломанной карете, тем более выезжать из столицы.

Развернув карту, я поставил палец на точку, которая была подписана как Эвергрэнд. Именно там в живописном уголке располагалось поместье тетушки Люси.

— Может, вам чай? — спросил дворецкий, а я подозвал его к себе.

— Во сколько выехала моя супруга? — спросил я, тут же пояснив. — В тот день?

— Эм… Сразу после завтрака… Примерно в девять утра… Девять тридцать… — морщил лоб старик. — Не могу сказать точнее, я не обратил внимания.

— Не суть, — отмахнулся я. — Итак, девять утра. Обнаружили ее в шесть вечера. На обратном пути из поместья. До поместья четыре часа пути. Четыре часа туда, четыре обратно. Восемь часов. Девять плюс четыре часа? Час дня. И выехала она примерно в три. Это я высчитал по месту, где ее нашли.

— Я не понимаю ход ваших мыслей, — сознался дворецкий.

— Я говорю о том, что карету ремонтировали в поместье тетушки. Иначе бы она вернулась на следующий день.

— Вы могли бы спросить это у самой тетушки, — заметил дворецкий.

— Не смогу. Надеюсь, что еще несколько столетий лет, как не смогу. Ее тетушка скончалась вечером того же дня, — ответил я. — Оставив все имущество моей жене. По завещанию.

— То есть вы хотите предположить, что у тетушки были ужасные мастера? — спросил дворецкий.

— Я хочу предположить, что карету испортили нарочно. И замаскировали это все под неудачный ремонт, — заметил я. — Кто-то из родственников Люси, которым не досталось наследство тетушки. И это не лошадей понесло. Это карета начала разваливаться на ходуна скорости. А теперь я приказываю тебе молчать об этом разговоре. И да, еще один приказ. Я не часто бываю дома. Поэтому приказываю проследить за Эффи. О всех ее отлучках докладывать мне.

Дворецкий кивнул. Он никогда не задавал лишних вопросов.

Ужин под моим присмотром приготовили быстро.

Тон голоса жены сразу же меня насторожил. Она не плакала, не кричала, не проклинала меня. В ее глазах были лишь усталость и равнодушие. Но все равно я разглядел за пеленой показного безразличия отголоски боли.

«Да, девочка моя, злись! Злись! Ты не понимаешь, насколько сейчас нужна твоя злость! Ты ведь смогла пошевелить пальчиком…» — думал я. И чувствовал гордость за эту маленькую хрупкую красавицу.

Правильно говорил мистер Джейден. Человек начнет что-то делать только тогда, когда почувствует себя наедине с бедой. Чтобы он осознавал, что рассчитывать придется только на себя. На свои силы. Что нет рядом утешителей, помощников, сочувствующих. Когда все силы собраны ради того, чтобы спасти себя.

«Видимо, она поела!», — задумался я, проверяя украдкой пол и простыни с одеялом. «Эффи все-таки удалось ее накормить!».

Я не мог злится на старушку Эффи. Я безгранично любил свою старую добрую няню, ее доброе и заботливое сердце. Но сейчас она мне мешала так, что словами не передать. Появилось даже желание поделиться с ней тайной, но я остановил себя. Эффи была слишком доброй. И, глядя на слезы Люси, старушка вполне могла сказать ей лишнего. Нет, не ради того, чтобы все испортить, а чтобы утешить. Я мог бы взять с нее магическую клятву, но старушка могла проболтаться, опять-таки ведомая своей добротой. И тогда клятва убила бы ее. Так рисковать старой няней я не хотел.