Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 38 – Людмила Вовченко

Маргарита подняла голову — и на мгновение забыла, где находится.

Он был высоким. Очень. Брюнет, с тёмными волосами, убранными по-военному аккуратно. Глаза — ярко-синие, неожиданно светлые для такого лица. И запах… лимонник и можжевельник. Свежий, чистый, мужской. Не дешёвый.

Она всё ещё держалась за его форму.

— Простите, — сказала она и тут же отпустила.

— Вы в порядке? — спросил он, взгляд его скользнул ниже — к животу — и стал серьёзнее. — Вы беременны.

— Это заметно, — спокойно ответила она.

Он нахмурился.

— И вы одна на ярмарке?

— Я не одна, — сказала она. — Но ярмарка — место людное.

— Муж позволил? — вырвалось у него.

Маргарита приподняла бровь.

— Муж не мой надзиратель.

Он понял, что сказал лишнее, и криво улыбнулся. На щеках появились ямочки — совершенно неуместные для сурового лица.

— Прошу прощения, мадам. Плохая привычка — защищать раньше, чем думать.

— Иногда это полезная привычка, — ответила она.

— Меня зовут… — он замялся, глядя на неё внимательнее. — А вы?

— Маргарита, — сказала она. И больше ничего.

Он уловил это мгновенно.

— Тогда… Маргарита, — повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Вы остановились в городе?

— Да.

— Если позволите… — он наклонился чуть ближе, понижая голос. — Здесь сегодня будет тесно. Если понадобится помощь…

— Благодарю, — сказала она. — Думаю, справлюсь.

В этот момент к нему подошли две женщины — одна постарше, ухоженная, с оценивающим взглядом, другая моложе, яркая, живая.

— Ты опять где пропал? — воскликнула младшая. — Посмотри, какие кружева!

Он вздохнул.

— Прошу меня извинить, мадам, — сказал он Маргарите. — Возможно… если буду в ваших краях… я заеду на чай. С вашего позволения.

Она растерялась на долю секунды — и кивнула.

— Возможно, — сказала она.

Он улыбнулся — и его уже утянули.

Маргарита постояла, глядя ему вслед, потом качнула головой и пошла дальше.

Ярмарка не ждёт.

А впереди её ждали сделки, люди и будущее, которое она строила собственными руками.

Ярмарка не отпускала.

Маргарита шла дальше, уже не оглядываясь назад, будто тот короткий разговор растворилсяв гуле голосов и запахов. Она почти сразу заставила себя переключиться: дела не терпят рассеянности. В этом мире выживают не те, кто замирает от впечатлений, а те, кто вовремя считает.

Следующей стала лавка специй, которую было невозможно не заметить.

Она не кричала яркими вывесками, не зазывала громкими голосами. Наоборот — стояла чуть в стороне от основного ряда, аккуратная, почти скромная. Но запах… Запах был такой, что Маргарита замедлила шаг ещё за несколько метров. Сухая горечь чая, тёплая пряность корицы, свежесть цитрусовых корок, морская соль — чистая, крупная, белая, не перемешанная с песком.

За прилавком стоял мужчина восточной внешности, невысокий, худощавый, с тёмными глазами и спокойной улыбкой. Рядом — девушка лет шестнадцати — семнадцати, тонкая, с собранными волосами и внимательным взглядом. Именно она быстро и ловко пересыпала специи в мешочки, взвешивала, завязывала шнурки.

— Добро пожаловать, мадам, — сказал мужчина на ломаном, но вполне понятном французском. — Смотреть можно. Нюхать можно. Трогать — аккуратно.

Маргарита невольно улыбнулась.

— Я люблю аккуратно, — ответила она и подошла ближе.

Она брала специи в руки, растирала между пальцами, вдыхала. Чай — настоящий, не трава с ароматом. Кофе — редкий, тёмный, зерно к зерну. Морская соль — не та серая масса, что часто выдавали за соль, а чистая, крупная, хрустящая.