Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 40 – Людмила Вовченко

Николя Россини

Николя терпеть не мог ярмарки.

Не из-за шума — шум он пережил всякий, от штормов до артиллерийских залпов. Его раздражало другое: люди. Слишком много людей, слишком много запахов, слишком много разговоров ни о чём, которые всё равно пытаются затянуть тебя, как липкую паутину. И ещё — семейные вылазки. Вот это он не любил особенно.

— Николя, ты опять смотришь так, будто тебя ведут на плаху, — сказала мать, ловко перебирая кружева на прилавке. — Расслабься. Ты не на корабле.

— Вот именно, — сухо ответил он. — А был бы рад.

Мария Россини даже не обернулась. Она была красивой женщиной — ухоженной, уверенной в себе, привыкшей, что на неё смотрят. Итальянская кровь давала о себе знать: тёмные глаза, выразительные жесты, любовь к хорошей ткани и ещё лучшую — к удобной жизни. Дом, поместье, доходы — всё это для неё было не вопросом выживания, а вопросом привычного уровня.

Рядом с ней крутилась Бьянка — младшая сестра Николя, быстрая, яркая, как искра. Она смотрела на мир с живым любопытством и неисчерпаемым интересом к чужим тайнам.

— Ты видел, как на тебя смотрела дочь месье Арно? — прошептала она, наклоняясь к брату. — Очень приличная семья. И приданое…

— Если ты скажешь слово «приданое» ещё раз, — перебил Николя, — я уйду прямо сейчас. К морю.

— Вот! — торжествующе воскликнула Бьянка, обращаясь к матери. — Он опять!

— Потому что у меня есть глаза и уши, — спокойно сказала Мария. — И я вижу, что тебе давно пора остепениться. Ты не мальчик, Николя.

— Я моряк и офицер, — отрезал он. — И я зарабатываю. Этого достаточно.

— Для тебя — возможно, — ответила мать. — Для семьи — нет.

Он сжал челюсть и сделал то, что делал всегда в такие моменты: замолчал. Спорить с матерью было бесполезно. Она не повышала голос, не давила напрямую — она просто не отступала. Как море. И как море, она умела ждать.

Ярмарка вокруг жила своей жизнью. Крики торговцев, звон металла, смех, запахи — всё это сливалось в один гул. Николя стоял чуть в стороне, наблюдая, как мать и сестра с увлечением обсуждают ткани и безделушки, и чувствовал знакомое желание исчезнуть. Он уже собирался сказать, что пройдётся и вернётся позже, когда толпа вдруг качнулась.

Он увидел её почти сразу.

Беременная женщина. Не нарядная, не показная.Тёмное платье, плащ, аккуратно убранные волосы. Она двигалась уверенно, но не резко, и явно знала, куда идёт. И в тот самый момент, когда кто-то толкнул её сзади, Николя среагировал быстрее, чем успел подумать.

Рука на локте. Поддержка. Равновесие.

Он почувствовал её вес — небольшой, но живой. И запах. Чистый, свежий. Не сладкий, не приторный. Лимонник? Нет… Это от него, он знал. А от неё — что-то спокойное. Домашнее.

— Осторожнее, мадам, — сказал он автоматически.

Она подняла голову — и на мгновение он растерялся. В её взгляде не было ни испуга, ни благодарственной суеты. Только внимание. Спокойное, оценивающее.

— Простите, — сказала она и тут же отпустила его форму.

Он заметил это — как быстро она отстранилась. Как будто не привыкла держаться за других дольше, чем нужно.

— Вы в порядке? — спросил он и сразу же, против своей воли, посмотрел на её живот. — Вы беременны.

— Это заметно, — ответила она ровно.

Он нахмурился. Слишком много видел, чтобы не возмутиться.

— И вы одна на ярмарке?