Книга Продана Налгару, страница 6 – Каллия Силвер

Он наклонился ближе к экрану; его присутствие заполнило пространство, мощь стала почти осязаемой. Его багровые глаза вспыхнули, излучая холодный, смертоносный свет.

— …Я перебью всех вас до единого.

Канал затих, лицо Дуккара застыло в маске ужаса.

Зарок стоял неподвижно, пока эхо его слов всё ещё звенело в комнате — обещание и угроза.

Теперь она была не просто диковинкой, не просто вызовом, который нужно преодолеть.

Она была его.

И да помогут боги глупцу, который об этом забудет.

Глава 5

Сесилия медленно приходила в себя; границы сознания размывались, перетекая в реальность, — тягучее возвращение из небытия.

Мир собирался заново по осколкам: сперва ощущения, потом осознание. Тепло, ласкающее щеку, мягкая, податливая поверхность под телом, шёпот ткани на коже. Воздух, который больше не обжигал лёгкие.

Её веки дрогнули и приоткрылись.

Она лежала на широкой низкой кровати; матрас был словно облако — такой мягкости она никогда прежде не знала. Одеяло цвета глубоких сумерек, наброшенное сверху, ощущалось на коже плюшевым и тёплым.

Теперь она была одета, облачена в чужеродные одежды: просторное одеяние из мягкого материала, напоминающего матовый шёлк, — глубокий зелёный цвет, пронизанный нитями мерцающего серебра. У изножья кровати стояли тапочки, простые и мягкие.

Что, чёрт возьми, происходит?

Она медленно приподнялась, чувствуя дурноту и ломоту во всём теле; конечности одеревенели, словно она лежала неподвижно целую вечность. Комната изменилась. Всё та же бесшовная металлическая отделка, но теперь здесь было теплее. Свет приглушили до мягкого янтарного сияния, отбрасывающего длинные, нежные тени. В воздухе витал слабый травяной аромат, чистый и успокаивающий.

Она моргнула. На мимолётное, опасное мгновение всё это показалось почти… уютным.

А затем воспоминания обрушились на неё, холодные и жестокие, разбивая иллюзию покоя.

Оковы. Безликие фигуры. Укол иглы.

Она по-прежнему оставалась в плену.

Обстановка могла измениться, но реальность оставалась острым комом в горле. Пусть стены стали теплее, а постель мягче, она всё равно была заперта в коробке. Всё так же украдена. Всё так же узница.

Сердце заколотилось — глухие, тяжёлые удары в груди. Она прижала к нему руку, отчаянно пытаясь вернуть контроль.

Что это? К чему смена декораций?

Она не могла разгадать их мотивы. Её перевезли? Это какой-то извращённый эксперимент? Наблюдают ли они за ней сейчас, изучая каждое движение?

Взгляд метнулся по углам комнаты в поисках следов слежки. Никаких камер, никаких предательских стыков в металле. Лишь гладкие, безмолвные стены. Словно её заживо погребли в роскошном мавзолее.

Она коснулась горла, затем бедра. Всё цело. Новых синяков нет. Но в бедре затаилась фантомная боль, призрачное эхо успокоительного.

Она понятия не имела, сколько пробыла без сознания. Часы? Дни?

Желудок заурчал, громко и требовательно — первобытный протест. Словно призванный этим звуком, в одной из стен бесшумно открылся люк.

Она отпрянула, вздрогнув. Раздалось слабое шипение выходящего воздуха, а следом — волна аромата.

Сладкий. Тёплый. Невероятно утешающий. Достаточно знакомый, чтобы рот наполнился слюной. Кленовый сироп? Или что-то пугающе похожее.

Из стены выдвинулась небольшая платформа с подносом из чистого металла. В неглубокой миске лежала белая субстанция, похожая на кашу, от которой в янтарном свете поднимался лёгкий пар. Рядом, на блюдце поменьше, лежали ломтики бледного неопознанного фрукта. В сияющей нержавеющей кружке была прозрачная жидкость.