Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 104 – Карисса Бродбент

Открыв рот? Да, была у меня такая привычка. Я не удержалась и спросила:

– А то, что про тебя рассказывают, – правда?

Азар хмыкнул. Я уже выучила, что у него есть потрясающий арсенал звуков для выражения недовольства. Глубокую скорбь оттого, что его окружают идиоты, он умел выражать вообще без слов. Это, прямо скажем, впечатляло.

– Ха, да про меня чего только не рассказывают. Пожалуйста, поточнее.

Я прикусила губу и присела рядом с ним, помогая наносить на дверную раму свежие письмена. Между нами воцарилось молчание.

Может быть, мне лучше было этого и не знать. Но я никогда не умела сдерживать любопытство.

– Говорят, что ты якобы можешь убить тысячу противников, не вытаскивая меча, – начала я. – А еще говорят, что ты подавлял мятежи так, что никто даже не видел твоего лица.

Азар продолжал сосредоточенно работать. Может быть, мне только показалось, что он колеблется, прежде чем ответить.

– Убить много людей или вампиров не так уж и трудно. Если найти нужные сердца, в которые надо вонзить кол, или вождей, которых следует подчинить, – если воспользоваться уязвимым местом, то можно одним ударом убить и десять тысяч. Плохая мерка величия.

– Но это правда?

– Да, Илие, я убил очень многих.

Я молчала. Некоторое время мы трудились над письменами.

Потом он спросил:

– Это тебя огорчает?

– Я знала, кто ты такой.

Это была правда. И все же, когда я смотрела, с какой бережностью и тщанием работают над металлом тонкие пальцы Азара, меня поражало, что эта же самая основательность применялась также и для разрушения. То же мастерство, но приложенное к достижению совершенно противоположной цели.

– Я был молод, – пояснил он. – Мне больше нечего было предложить отцу, чтобы меня стоило оставить в живых. Всех остальных своих бастардов Рауль убил. Мне было восемь лет, когда мы встретились, – очевидно, он разглядел во мне какие-то задатки, которые можно развить. Я постарался выполнять свою задачу на совесть.

Я подумала о себе восьмилетней, стоящей у алтаря Атроксуса. И заметила:

– Тебе не нужно передо мной оправдываться. Прошлым не задается будущее. Я была бы плохим миссионером, если бы в это не верила.

– Это не оправдание, а объяснение.

Меня поразила странная мысль. Я опустилась на пятки и нахмурилась так, что на лбу залегли глубокие морщины.

Он поймал мой взгляд.

– Что такое?

– Азар, а тебе правда важно, что я о тебе думаю?

Он вернулся к работе и ничего не ответил.

У меня по лицу расплылась улыбка.

– Значит, правда.

Я испытала настоящий триумф.

– И вовсе даже нет, – пробормотал Азар. – Ты слишком много о себе думаешь. Иди лучше сюда, Пьющая зарю. Помоги мне вот тут.

Я не стала развивать тему, хотя меня так и подмывало подразнить его. Но это показалось неправильным. Победа была хрупкой и драгоценной, но в то же время очень опасной.

В ту ночь, оставшись одна, я задумалась о том, что сказала мне женщина-призрак: «Ты ему нравишься. Даже если он и сам этого еще не знает. Но не обманывайся. Однажды он все равно тебя погубит».

Слова эти преследовали меня, когда я наконец-то провалилась в сон. Мне снились руки Азара, умелые, искусные, заботливые. Мне снилось, как я буду чувствовать их на грудях, на шее, на внутренней стороне бедер. Мне снилось его дыхание на моих губах и поцелуй, похожий на божественное проклятие.