Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 133 – Карисса Бродбент

– Азар, то, что происходит с Нисхождением, – не твоя вина. Даже мне это ясно.

Он покачал головой:

– Не моя. Но я все равно чувствую ответственность за Нисхождение. И за Офелию. Да, и за нее тоже.

Как же это было созвучно тем словам, что Азар сказал мне в первый раз, когда я помогла ему закрыть врата: «Мир зиждется на невидимых покинутых душах. И им нужен кто-то».

Мое сердце сжалось от боли. От грусти за него. Может быть, и от чего-то еще, о чем я не хотела задумываться, поскольку чувство это шло откуда-то совсем уж из глубины души.

Я подумала об Атроксусе и о тайнах, которые тщательно запрятала за свои мысленные стены. Меня одолела нерешительность – ведь я все могла остановить. На мгновение в мозгу промелькнула отвратительная мысль – рассказать Азару правду. Конечно, делать этого было нельзя – и ради Азара, и ради меня самой. Сейчас, когда ужасная судьба, о которой предупреждал Атроксус, качнула свой маятник ближе, чем когда-либо, и когда мое собственное отпущение грехов было так призрачно, я просто не могла отказаться от своей задачи.

И тем не менее я взяла и так легко вошла вместе с Азаром в его сон.

– Хорошо, – промолвила я. – Итак, мы идем дальше, воскрешаем Аларуса и…

– Я это заслужил, – перебил Азар, – а ты нет.

Я не удержалась и закатила глаза.

Он сердито зыркнул и встал, сурово нависая надо мной.

– Мише, я серьезно.

«Мише, я серьезно». Не сосчитать, сколько раз мужчины говорили мне это покровительственным тоном.

Я широким жестом обвела комнату:

– Я уже полдороги преодолела через чистилище, а ты вдруг надумал пойти на дурацкие жертвы.

– На дурацкие жертвы?! Уж кто бы говорил!

Моя улыбка исчезла под острым скальпелем его тона. Не знаю, почему я довольно болезненно воспринимала, когда в меня тыкали этим острым осколком моего прошлого – которым я ни с кем больше не делилась.

Секунду спустя улыбка вернулась на место.

– Не болтай глупостей.

Азар подошел ко мне. Сейчас он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела.

– Илие, я ценю твой безграничный оптимизм, – тихо сказал он. – Но в мире есть вещи очень серьезные и даже мрачные. Не все можно свести к шуткам, игре и улыбкам. И я не хочу наблюдать, как все это тебя уничтожит.

Неожиданно для себя я рассердилась:

– По-твоему, я не знаю, что такое тьма? С чего это ты вдруг так решил? Потому что я слишком много улыбаюсь? Слишком много болтаю? Я сама решила быть такой. Даже когда трудно. Но, Азар, это еще вовсе не делает меня слабой.

– Я не это…

– Я знаю, что ты имел в виду. – Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Гнев стал утихать. – Ты хотел сказать, что беспокоишься за меня.

Сделав подобное заявление, я и сама удивилась. У Азара дернулись брови, словно бы он не ожидал такое услышать. И может быть, мы оба одинаково изумились, когда поняли, насколько это правда.

– Азар, у тебя доброе сердце. Спасибо, что пытаешься меня защитить, – печально улыбнулась я. – Но то, что я много говорю и много улыбаюсь, еще не значит, что я дурочка. Я знаю, чего прошу. Тебе одному не справиться.

– Ты не заслужила умереть здесь, – возразил он.

– Ты же сам говорил мне, что все, кто находится в Мортрине, заслужили там быть.

Он скривился:

– Я не…

– Ты был прав. Я неслучайно сюда попала. Ты сам видел…

У меня перехватило горло. Я не готова была вслух признаться в том, что Азар видел в моем прошлом. Не все сразу.