Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 33 – Карисса Бродбент

Но от нежного прикосновения Атроксуса обрывки тех потерянных воспоминаний пронеслись у меня в мозгу: полные губы, холодные, как ночь, прижимаются к моей плоти; слышится тихий, чувственный голос. У меня возникло непреодолимое желание прикрыть шею, поскольку бог смотрел как раз на ту рану пятидесятилетней давности.

Вместо этого я дотронулась до ожогов на руках. Обычно я стыдилась их как знаков того, что потеряла. Сейчас же мне хотелось нести их как почетные награды, физические свидетельства десятилетий преданного служения.

Атроксус удовлетворенно молчал, словно бы этих отметин – доказательства моей готовности проливать кровь за веру – было достаточно, чтобы он остался доволен.

Он выпрямился во весь свой величественный рост.

– Я пришел к тебе с делом неизмеримой важности.

Я вытерла слезы рукой и оторвала от него взгляд, чтобы оглядеть окружающую реальность. Повсюду была подернутая дымкой пустота, в которой я узнала туманное пространство между сознанием и небытием. Присутствие Атроксуса вывело меня из равновесия, но теперь я понимала, что он явился мне лишь долей своего полного величия – очертания бога размылись, а его свет потускнел.

– Я не могу вторгаться на территорию Ниаксии, – сказал он, словно бы услышав мою невысказанную догадку. – По крайней мере, без неприятных последствий. Даже здесь мое время коротко, а обсудить нам нужно многое. Мы стоим на краю великой тьмы.

Великой тьмы.

Дом Тени. Миссия Ниаксии. Некромантия.

Миссия Азара: воскресить бога смерти.

– Они собираются… – начала я.

– Знаю. – Голос Атроксуса помрачнел. – До меня доходили такие слухи. Я давно подозревал, что Ниаксия предпримет еще одну попытку взбунтоваться. Но у меня не было подтверждения, пока я не увидел правду через тебя.

У меня вдруг запульсировала татуировка, словно отреагировав на голос бога. Ко мне внезапно пришло понимание: так вот почему он наконец-то отозвался на мой зов. Вовсе не для того, чтобы спасти мою жизнь, а потому, что я действовала как его шпионка, сама об этом не подозревая.

Я подавила минутное разочарование. И сказала:

– Но это ведь невозможно – воскресить бога смерти?!

– Настоящее святотатство! – Атроксус выплюнул это слово так, что свет вокруг него снова заиграл, как огонь, в который подкинули дров. – Однако греховность Ниаксии не знает пределов. Верховные божества не могут убивать других из числа себе подобных. Это законы, установленные при нашем появлении целую вечность назад, – шаг, призванный не дать нам погрязнуть в войнах друг против друга. – Его нос насмешливо сморщился. – Не больно-то помогли эти законы.

У меня покалывало в затылке. Да уж, никакие божественные законы не удержали богов от распрей. Хорошо хоть двенадцати главным божествам Белого пантеона удалось более или менее сохранить единство, пусть и не все между ними было гладко.

Но то, что они сделали с Аларусом, выходило за рамки мелкой размолвки. Заключив брак, Аларус и Ниаксия бросили этим вызов Белому пантеону. Атроксус, объединившись еще с пятью богами, обманом заманил Аларуса на тайную встречу, пообещав помилование для Ниаксии. Вместо этого они убили его. Подобное предательство потрясло бессмертный и смертный миры до самых основ.

– Это означает, что Аларус… жив? – прошептала я.

– Нет. Он далеко не жив. Но и навечно упокоить его душу мы с братьями и сестрами не сумели. В ту ночь мы сделали все, что было в наших силах. Разрезали сердце нашего брата. Раскромсали его тело на куски и разбросали их, считая, что, если где-то и сохранятся мелкие осколки души Аларуса, полностью восстановить его будет невозможно. Это все, что мы могли, дабы предотвратить войну, грозившую поглотить смертные миры.