Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 37 – Карисса Бродбент

Атроксус отстранился и встретился со мной взглядом. Мне хотелось посмотреть в сторону. И спрятаться.

– Я отправил тебя в Обитры, чтобы ты стала движущей силой того откровения, которое я почувствовал в тебе, – продолжал он. – Ты привела с собой собратьев-аколитов, дабы они помогали тебе исполнять возложенное на тебя поручение. Твоя миссия еще не окончена. Вся твоя жизнь вела тебя сюда. А также жизнь твоих родителей и их родителей. Жизнь твоих предков. Разве ты не хочешь искупления грехов?

Мои родители были бедными землепашцами, жившими на другом конце света. Простые люди, как и большинство крестьян, поклонявшиеся Витарусу, богу, отвечавшему за урожай, – по крайней мере, так мне рассказывала Сейша, потому что сама я их не помнила. Когда я думала о доме, который был у меня до Цитадели, я думала только о Сейше. У нее имелись свои импровизированные алтари – посвященные богу, которому никто больше в нашей деревне не поклонялся. Сейша была предана идее, которую никто не понимал. Когда дела шли плохо, сестра уверяла, что свет спасет нас, и оказалась права.

Атроксус толковал сейчас о судьбе и пророчестве, о вещах, про которые каждый день на рассвете голосят в церквях жрецы во время службы. Он говорил о цели. О такой цели, за которую с радостью положил бы жизнь любой жрец любого бога.

И все же я не думала ни о своих родителях, ни об их родителях, ни о дальних предках, ни о пророчестве, ни о том, что мое имя войдет в анналы Цитадели.

Я думала о своих друзьях, которых разорвет в челюстях войны между богами. Я думала о людях, которые доверяли мне, последовали за мной в эту проклятую миссию и заслужили умереть за более великую цель, чем ту, что дала им я.

«Разве ты не хочешь искупления?» – спросил меня Атроксус.

Мне было наплевать на искупление собственных грехов. Но, боги, я бы отдала все, лишь бы только они обрели искупление. Чтобы оказалось, что все это было не зря. Чтобы закончить священную миссию, которую мы начинали вместе.

– Разумеется, хочу, – прошептала я. – А как же иначе?

Его одобрение упало на меня, как последние теплые лучи в сгущающихся сумерках.

– Ты всегда меня радовала, – сказал Атроксус.

На мгновение вдруг показалось, что он посмотрел на меня так, как мог бы смотреть смертный муж на свою смертную жену. Я почувствовала внезапное желание обнять его, позволить ему обхватить меня руками, как солнце выбеленные пески.

Но конечно же, я этого не сделала. У нас был не такой брак, и вовсе не такого рода поддержку он мне предлагал. Церемония, связавшая нас, скрепляла скорее веру, чем любовь, а ночь после нее была скорее подношением физических даров, нежели актом плотской любви.

И все же какая-то часть меня жаждала этого – того, что объединяло Орайю и Райна, когда я видела, как эти двое смеются вместе в залах дворца ночерожденных или как они держатся друг за друга, пройдя на волосок от смерти.

Но нельзя ожидать от бога, чтобы он любил тебя, подобно смертному. Великий дар вообще иметь такую любовь. А любовь Атроксуса зависела от соблюдения определенных условий.

Пелена вокруг него стала растворяться, лучи света вокруг очертаний его фигуры окрасились в красное, словно кровавое будущее, которое еще не настало.

Будущее, которое, поклялась я себе, никогда не настанет.

– А’мара, эта задача – самая важная в твоей жизни, – заявил он. – Никому об этом не говори. Я не могу последовать за тобой туда, куда ты идешь. Но знай, что мой свет всегда с тобой.