Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 38 – Карисса Бродбент

Он не спросил: «Согласна ли ты?» Да и зачем задавать такие вопросы? Выбора у меня все равно не было.

Атроксус мысленно потянулся ко мне, исчезая, а я пала перед ним на колени. И прошептала:

– Я оправдаю твои ожидания. Обещаю.

А затем прижалась губами к его протянутой руке, и поцелуй обжег мне рот.

Благословленная богом девочка вела благословенную жизнь в своем новом доме. Иногда, правда, скучала по старой жизни, но она была так мала, когда потеряла ее, что не составляло труда заменить прежние воспоминания новыми: каменные домишки – величественными монастырями, пустые кладовки – длинными столами, ломящимися от фруктов. «Она легко адаптируется», – говорила сестра остальным взрослым, и девочка не знала, что значит «адаптируется», но безошибочно распознавала гордость в тоне, которым сестра произносила фразу. Этой гордостью легко было залечить мелкие уколы тоски по дому, особенно раз ее сестра здесь так счастлива.

Да и о чем в прежней их жизни можно было тосковать? Краткие недели или месяцы относительно приятного житья в крестьянских лачугах или крытых фургонах, пока их снова и снова не гнали прочь. Здесь же все относились к сестрам по-доброму. Они не были изгоями, которых следует выжить. Никто не появлялся среди ночи сказать, что им пора уходить. Девочке даже разрешали есть вдоволь абрикосов. И сестра девочки постоянно улыбалась, не то что прежде. Она всегда была привлекательной, но здесь стала великолепна, как рассвет, который привел их к ступеням Цитадели.

Девочка быстро поняла, что это очень хорошее место. И была благодарна Атроксусу за то, что он разрешил им остаться.

Жрецы здорово переполошились, когда Атроксус стал навещать девочку: долго поправлял ей платье и волосы, вручал букеты свежих цветов, когда она встречала его. Девочка же воспринимала все это как игру. Когда она раньше видела на витражах портреты богов, ей казалось, что они ужасно страшные. А Атроксус был совсем не страшный. Он всегда относился к ней по-доброму. Весело смеялся, наблюдая за ее дурацкими играми и, если во время этих игр у нее путались волосы или мялось платье, совершенно не обращал на это внимания. Но девочка не мешала сестре хлопотать вокруг нее, поправляя одежду и прическу, потому что сестре это явно нравилось.

Впрочем, Атроксус приходил не так уж и часто, всего несколько раз в году, в священные дни. В остальное время девочка с легкостью включалась в жизнь монастыря. Ерзала и мучилась на скучных лекциях в библиотеках, но преуспевала в изучении магии со жрецами. Ничто не воодушевляло ее больше, чем возможность практиковать силу солнца. Это было нетрудно, весело и интересно. Девочка изучала всю магию, подвластную Атроксусу, – магию, которая управляла светом, вплетенным в ткань самого мира. Они с сестрой упражнялись бесконечно, даже с наступлением темноты, когда уроки давно уже кончились.

В свободные дни девочка бегала в лес со своим лучшим другом, мальчиком примерно ее возраста. Она обожала смотреть, как с ветки на ветку перепархивают яркие птицы. Когда девочка впервые увидела такую птичку, то завороженно объявила ее самым прекрасным творением на свете.

Садовник лишь посмеялся над ней.

– Пришлые твари, – проворчал он. – Один жрец принес их сюда пять поколений назад, чтобы развлечь свою полюбовницу. А когда та его бросила, выпустил вьюрков в лес, и с тех пор они там размножаются. Все время норовят устроить гнезда в стропилах. Придется вскоре, видать, всех их перестрелять.