Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 64 – Карисса Бродбент

Лицо Чандры посуровело.

– Вернуться домой. Это все, чего я хочу.

Я же думала о лесе и о большой каменной Цитадели. Я думала о Сейше.

Дом…

Я завязала концы бинта и с улыбкой предъявила перевязку Чандре:

– Видишь? Скоро рука у тебя будет как новенькая.

Приятно решить несложную проблему.

Чандра улыбнулась мне доброй улыбкой, которая, однако, быстро погасла.

– Ох, девочка, если бы все было так легко.

Я лежала, свернувшись калачиком в пыльных одеялах, и, несмотря на сильную усталость, никак не могла уснуть. Слушала шепот Чандры, которая читала молитвы, пока не задремала. Теперь стало тихо.

Мне было необходимо поспать.

Но в темноте я видела окровавленное лицо парнишки, который схватил меня за руку в санктуме. Я старательно гнала прочь это воспоминание, пока была возможность на что-то отвлекаться. Теперь же мыслям деваться было некуда.

«Я сама это придумала, – твердила я себе. – Просто перенесла лицо из воспоминаний на одного из мертвецов. Только и всего».

И тем не менее случившееся меня потрясло. Я свернулась, плотно натянув вокруг себя колючую шерсть. Давненько уже эти воспоминания не были такими живыми.

Я скучала по Райну.

В самом начале, когда все было совсем плохо, он видел, что я плачу во сне, и будил, заключая в свои медвежьи объятия. Из холодных когтей ночных кошмаров я сразу, без перехода, перемещалась в теплое безопасное место, под его защиту. Я всегда, особенно в те первые дни, говорила себе, что надо быть рядом с Райном, потому что знала, как ему нужно кого-нибудь защищать. Но это было проявлением эгоизма. Мы оба понимали.

Никто на свете не умел обниматься лучше Райна. Когда я видела его в последний раз, он на прощание так меня обнял, что чуть не сломал мою решимость.

Знаю, они оба хотели, чтобы я осталась. Орайя даже просила прямо – причем много раз! – и ее слова дарили мне ощущение большой победы. Они с Райном навсегда сделали меня частью своей жизни. Выделили мне комнату во дворце ночерожденных, место за обеденным столом, мягкое кресло у очага. Я ни на секунду не сомневалась в том, что друзья очень меня любят.

И я тоже их любила. Так сильно, что даже сердце болело.

Но я чувствовала, как пятна на моей душе росли с каждым днем. Я впала в немилость своего бога. Нарушила обеты. Убила принца Дома Тени. Когда я преклоняла колена, чтобы помолиться на закате, тишина была не просто безразличной – она была зловещей. Уж не знаю откуда, но я всегда знала, что в будущем мне уготовано нечто страшное, просто чувствовала спинным мозгом. И я не могла допустить, чтобы это причинило вред моим друзьям. Особенно после того, как воочию увидела, сколько они выстрадали и как хрупко возведенное ими королевство.

И кроме того, я ведь была миссионером. В этом состояло мое предназначение. Я находила сломленную душу. Помогала ей. И уходила. Я проделывала это бессчетное количество раз. Так почему же сейчас должно быть иначе?

И все же в ту ночь, когда я отправилась в путь, я остановилась у самых ворот дворца и оглянулась. Орайя и Райн были на балконе, но оба больше уже на меня не смотрели. Они стояли лицом к лицу и тихонько смеялись над чем-то, предназначавшимся только им двоим. Она глядела на него так, словно Райн был ответом на вопрос. А он на нее – как будто Орайя была единственным вопросом, который стоит задавать.