Книга Отравленная для дракона, страница 79 – Кристина Юраш

В душе был холод.

Тот самый холод, когда понимаешь: любовь была иллюзией. Ты любила не человека — ты любила надежду, что он однажды станет тем, кем должен быть.

А он так и остался тенью.

Тенью, которая теперь стоит на коленях и просит убежища у того, кого сам же пытался похоронить.

— Да, но мы можем всё начать сначала! В доме еще есть что продать! — произнес Мархарт, осматривая комнату.

Желудок свело. От уверенности в его голосе. От внезапно вспыхнувшей надежды, которая появилась, как только он увидел меня живой. Я жива, а значит, обязательно что-нибудь придумают! Пять лет так оно и было. Но не сейчас.

— Ты понимаешь, что ты наделал? — спросила я. — Я не всесильная. И даже у меня есть предел!

В голосе лед. Металл. Лезвие.

Я даже во рту ощущала этот привкус металла.

— Да, но ты смогла найти выход… Помнишь, как я с дуру вложился в предприятие Рейбина? Тот, который снял старые цеха и рассказывал о том, что будет делать магические светильники, а сам сбежал со всеми деньгами? Сумела вовремя подсуетиться, и мы даже вышли в прибыль! Никто ничего не заметил… Это же наш банк. Наше семейное дело. Помнишь, что моя матушка говорила, умирая? Аветта… Мы можем всё исправить. Давай начнём заново. Ты же умнее всех. Ты найдёшь выход…

— Я продала шкатулку, которую она мне подарила. Чтобы расплатиться с долгами! Это раз! Второе. У нас нет никакого семейного дела. У нас больше нет семьи. Это твой банк! И ты несешь за него ответственность! Я — никто. Я тупая жена, ничтожество, которое ни на что не способно, как ты уже заметил. Так что будь добр — разбирайся сам! — произнесла я, чувствуя, что от нервов у меня даже волосы на голове шевелятся.

— Мне нужны деньги! — произнес Мархарт, теряя терпение. Он нервно запустил пальцы в грязные волосы и взъерошил их. — Мне нужно найти Лоли и ее сообщника и отобрать у нее мешочек. Не думаю, что она успела все потратить. Но я не могу появляться в обществе. И даже на улицах! Ты видела, что обо мне написали газеты? И сейчас мне нужна ты! Ты продашь все, что можешь продать. И мы найдем ее! И вернем деньги обратно! Банк снова будет жить!

— Не будет! — закричала я, чувствуя зябкий озноб. — Потому что самое важное у банка — репутация! И ты своими руками закопал ее в грязь! Теперь фамилия Лавальд означает мошенник.

— Но ты тоже ее носишь! — прошипел Мархарт, а его затрясло.

Перед глазами мелькнула моя собственная рука, покрытая чернильными пятнами, подсвеченная магическим светильником в три часа ночи.

— Надолго ли?

Эти слова вырвались у меня так внезапно, что я сама не ожидала.

— Значит, ты мне изменяла, да? — спросил Мархарт.

В его глазах — внезапный холод. Голос становится колючим: «Ты думала, я умру с голоду? Ты рада, да? Что я теперь как нищий? А теперь ты мне еще изменила!»

Сначала ответило тело. Оно вдруг вспомнило наслаждение от боли, от грубости, от нежности и задрожало, словно предвкушая продолжение.

— Да, — вырвалось у меня, и голос дрогнул — не от сомнения, нет. От облегчения. Как будто я наконец выдохнула после пяти лет, проведённых под водой. — Да.

Я ответила, глядя ему в глаза.

— Да!

Я повторила это, чувствуя, словно всаживаю нож в его тело.

— Быть такого не может, — небрежно произнес Мархарт, глядя на меня ледяным взглядом. — Кто на тебя позарится? Конюх? Лакей? Как на старуху, которую трахает лакей, в надежде, что она упомянет его в завещании?