Книга Жена двух драконов, страница 23 – Йона Янссон

Дрожа, Венетия приоткрыла глаза, прильнула к просвету и увидела частокол. Огромные, желтоватые, заостренные клыки, каждый размером с ее руку, возвышались над ней и уходили вниз, образуя решетку, сквозь которую можно было смотреть на мир. За ними, далеко внизу, проплывали крошечные, словно игрушечные вершины гор, окутанные облаками.

Только в этот леденящий душу миг прозрения, когда разум, отказываясь верить, сложил части чудовищнойголоволомки воедино, она поняла: она находится в пасти дракона.

Мягкое и подвижное — язык, небо, внутренняя часть щек. Твердое и скользкое — исполинские зубы. Жар, который она чувствовала, — дыхание чудовища, способное плавить камень. А оглушающий гул — его собственный рев.

Ее несло во рту огромное золотое чудовище.

От осознания случившегося Венетия едва не лишилась чувств. Мир поплыл, почва ушла из-под ног, хотя под ними и не было ничего, кроме скользкой плоти. Волна черного, беспросветного ужаса накатила, смывая остальные чувства. Разум, не в силах вынести правды, попытался отключиться, уйти в спасительное небытие.

Возможно, она и потеряла сознание, но лишь на секунду: резкий поворот дракона в воздухе швырнул ее на зубы, и новая пронзительная боль в ребрах вернула пленницу в кошмар, от которого не было спасения. Зверь летел, немного приоткрыв пасть, и теперь сквозь костяную решетку открывался вид, от которого стыла кровь. Вытянувшись в струну, Венетия смогла прижаться к передним резцам и выглянуть наружу.

Внизу пронесся Трегор. Ее город, дом, вся жизнь — теперь это была лишь крошечная мозаика, рассыпанная по долине. Коричневые пятна крыш, серебристая нитка реки, знакомые очертания дворца отца — все промелькнуло за долю секунды. С такой высоты нельзя было разобрать, но девушке почудилось, что она слышит крики горожан — тонкий, отчаянный писк, похожий на крики перепуганных птиц.

Это длилось мгновение, а потом Трегор скрылся из виду, исчезнув в дымке. Навсегда.

Дракон тряхнул головой, и Венетия снова скатилась вглубь пасти. Темнота и жара поглотили ее. Теперь, зная правду, она ощущала все с новой, невыносимой остротой: горячее влажное небо над головой, пульсирующий мышечный язык под животом, удушливый едкий запах. Она закричала, вкладывая в этот звук весь ужас, все отчаяние, всю разбитую жизнь. Но голос оказался жалким писком, утонувшим в грохоте полета и низком утробном гуле летящего монстра. Вскоре она охрипла и больше не могла выдавить ни звука. Горло сжалось, словно в тисках. Внутри было душно и невыносимо страшно. Заживо погребенная в самом сердце кошмара.

Тело, не выдержав чудовищного стресса, взбунтовалось. К горлу подступила тошнота, и Венетия не смогла сдержаться. Ее вырвало, и крошечная лужица собственного страха растеклась погигантскому, нечувствительному языку. Дракон ничего не заметил. Ее существование, мука, сама жизнь — все это было для него менее значимым, чем мушка, севшая на шкуру.

Не останавливаясь, они продолжали лететь вверх. Прочь от земли. Прочь от прошлого. К ледяным пикам, где ждал новый, незнакомый и полный ужаса мир.

Они взмывали все выше, словно брошенный камень, несущийся к неведомой цели. Венетия лежала на шершавом языке, обессиленная и опустошенная. Тело била мелкая дрожь — не от холода, хотя ледяной ветер, врывавшийся сквозь щели между зубами, покрывал кожу мурашками. Венетию наполняло ощущение полного крушения всего, чем она была.