Книга Жена двух драконов, страница 4 – Йона Янссон

Теперь этот человек казался ей другим. Его плечи, прежде широкие и уверенные, ссутулились. Лицо изрезали новые морщины. Когда они случайно встречались взглядами за столом, Венетия читала в его глазах усталость — не ту, приятную, что бывает после работы, а тяжелую, безысходную.

Иногда по ночам она слышала его шаги в коридоре. Полоска света от лампы скользила по стене, замирала у ее двери и исчезала. В такие моменты она затаивала дыхание, боясь, что он войдет и попытается заговорить. Она не знала, чего страшится больше: его слов или его молчания.

На третий день после ссоры она все-таки решилась выйти в сад. Воздух был прохладным и прозрачным, на листве тяжелыми каплями лежала роса. Она шла меж деревьев, касаясь ладонями влажных веток, и с каждым шагом ей казалось, что она уходит все дальше от дома, от позора и от виноватого взгляда отца.

У старого, давно пересохшего фонтана она остановилась. В каменной чаше еще блестели остатки дождевой воды. Венетия наклонилась над темной поверхностью: на щеке виднелся легкий, почти незаметный след. Она провела по нему пальцем, словно проверяя, жива ли боль. Отражение казалось чужим — девушка в воде выгляделастарше, чем была на самом деле.

«Если бы повернуть время вспять, — мелькнула мысль, — я бы промолчала. Или рассмеялась бы иначе — тише, не так дерзко».

Но в ту же секунду вспыхнуло другое чувство, упрямое и острое: «Нет. Он не имел права».

Это осознание поразило ее, как удар тока. Впервые в жизни она поняла, что может думать иначе, чем отец, и не чувствовать вины. Это было странное, пугающее ощущение свободы.

Вечером в ее покои вошла старая нянька с подносом.

— Отец просил, чтобы вы поели, госпожа, — сказала она, старательно пряча взгляд.

— Передай ему, что я не голодна.

— Он беспокоится.

— Пусть беспокоится, — тихо ответила Венетия.

Когда нянька ушла, она распахнула створки окна. С гор донесся мелодичный перезвон колокольчиков — пастухи гнали стада к загонам. Солнце садилось, окрашивая небо в цвета от янтарного до алого, и на миг Венетии почудилось, что за горизонтом, там, где кончаются пики, вспыхнуло золото — отблеск чешуи дракона.

Стоило закрыть глаза, как перед ней вновь возникал отец с занесенной рукой.

«Не говори больше таких слов» — теперь это звучало как заклинание.

Венетия думала: а что, если бы кто-то услышал? Если бы донес? Может быть, он ударил не со зла, а от страха — ради города, ради нее самой? Но от этой мысли становилось не легче, а только тяжелее. Их жизнь оказалась всего лишь тонкой ниточкой, которую держит в когтях невидимое чудовище где-то за облаками. Один неверный шорох — и нить оборвется.

В ту ночь она долго не могла уснуть. Лежала, глядя на колеблющиеся тени от лампы, слушала ветер в ставнях и задавала себе один и тот же вопрос: «Неужели он любит Дракона больше, чем меня?»

Эти мысли не отпускали ее и сегодня, у озера. Решив смыть их ледяной водой, Венетия скинула платье и резко нырнула.

Мир мгновенно исчез, сменившись звенящей тишиной и синей глубиной. Холодные иглы пронзили кожу, вытесняя из головы все тревоги. Сперва дыхание перехватило, но спустя пару секунд холод стал терпимым, почти ласковым. Она разжала пальцы, позволяя воде качать себя, как спящую.

Сквозь толщу над головой пробивались размытые лучи солнца. Они ломались и танцевали, превращаясь в золотые ленты, обвивали руки и шею, словно пытаясь утешить. На дне, среди белой гальки, скользили крошечные рыбы. Внезапно Венетии пришлов голову, что где-то глубоко под ней, в каменных недрах гор, могут спать те самые драконы из легенд. И вода — лишь тонкая завеса, за которой скрыт их жар.