Книга Жена двух драконов, страница 44 – Йона Янссон

Випсаний взял меньшее кольцо и надел его на палец невесты. Коготь холодил кожу и колол остротой. Затем Венетия дрожащей рукой надела перстень ему. Золото оказалось тяжелым и холодным, как лед.

— Отныне вы — плоть от плоти, кровь от крови, волею гор и силою дракона! — провозгласил жрец.

Церемония завершилась. Венетия стояла, сжимая могучую руку мужа, чувствуя вес когтя на пальце и взгляды сотен глаз. Она перестала быть невестой, став Третьей Женой Повелителя. В залитом двойным светом Зале Двух Лун этот титул прозвучал как приговор и одновременно — как начало новой судьбы.

Из ледяной тишины их повели в бушующее пекло — Чертог Вечного Огня. Контраст ошеломлял: если первый зал был посвящен вечности, то этот — плоти и жизни.

Гигантский грот с грубыми стенами, испещренными золотыми и медными жилами, отражал свет бесчисленных огней. В центре пылал исполинский костер, питаемый не дровами, а черным маслянистым камнем, источавшим густой дым с запахом серы. Этот «вечный огонь» горел здесь годами, не угасая.

Воздух дрожал от музыки — дикой, ритмичной дроби барабанов и визга свирелей. Столы из темных плах ломились от яств: целые туши горных баранов с золочеными рогами, огромные рыбины в пряном соусе, пироги размером с колесницу. Между ними высились горы экзотических фруктов — колючих, алых, прозрачных, светящихся изнутри.

Молодоженов усадили за главный стол на возвышении. Випсаний в резном кресле с подлокотниками-драконами оставался молчаливым и отстраненным. Золотой взгляд скользил по залу, не замечая ни веселья, ни изобилия. Он пил из тяжелого кубка, но лицо не выражалони удовольствия, ни скуки — лишь полную нейтральность.

— Все это… так великолепно, — робко проговорила Венетия, пытаясь завязать беседу.

Муж медленно перевел на нее взгляд.

— Дань. С горных долин и прибрежных городов. Все, что ты видишь, имеет свою цену.

Больше он ничего не сказал. Смущенная, Венетия отвернулась, наблюдая за гостями. Гекуба сидела за отдельным столом с советниками, не прикасаясь к еде. Тонкие губы шевелились, раздавая указания — даже на пиру она оставалась правительницей, а не матерью жениха. Латона сохраняла безупречное достоинство, словно островок спокойствия в море обжорства. Элкмена же, раскрасневшаяся от вина, громко смеялась и бросала в сторону новобрачных ядовитые взгляды.

Повсюду, как тени, сновали наложницы в серых одеждах, разнося яства. Венетия смотрела на них со странным чувством: она сидела на возвышении, жена, а они были внизу, игрушки. Но и наложницы, и она были частью одной системы, созданной для одного господина.

В центре буйного праздника, рядом с самым могущественным существом мира, она чувствовала себя невероятно одинокой. Шум и веселье происходили где-то за невидимой стеной. Ее роль — сидеть, быть красивой и молчать.

Пир, казалось, длился вечность. Когда музыка начала стихать, к столу подошли служанки.

— Госпожа, пора, — тихо произнесла одна из них.

Випсаний даже не взглянул на жену, лишь кивнул, уже переключив внимание на подошедшего военачальника. Венетию увели из шумного зала.

Путь лежал в личные покои Повелителя. Опочивальня Золотого Дракона оказалась аскетичной: небольшое помещение, высеченное в скале, с грубыми стенами без фресок. Лишь вмурованные кристаллы отбрасывали призрачное сияние. Воздух здесь был холодным и пах камнем и пеплом.