Книга Жена двух драконов, страница 42 – Йона Янссон

Она представляла себя стоящей рядом с ним не в уединенном саду, а в огромном тронном зале, перед лицом всего двора. Видела себя в еще более прекрасных одеждах, с короной на голове, а рядом — Випсания с его невозмутимой мощью. Воображала, как другие жены, Элкмена и даже хитрая Латона, смотрят на нее с завистью и почтением. Эта картина грела изнутри сильнее, чем жаркий огонь в камине.

Повернувшись на бок, Венетия уставилась в темноту за арочным окном. Там, в черной бездне, по-прежнему горели одинокие звезды. Но теперь они казались не символами одиночества, а далекими маяками, освещающими путь к новому положению. Она больше не была дочерью мэра, похищенной чудовищем. Она стала Венетией, избранницей Повелителя, будущей женой Князя-Дракона.

Маленькая шершавая ракушка, которую пальцысжимали по привычке, вдруг показалась не просто связью с прошлым, а талисманом. Символом того, что даже что-то хрупкое может найти свое место среди великого и могущественного.

Венетия смежила веки, и на губах застыла легкая, почти неуловимая улыбка. Завтрашний день больше не пугал. Он манил. Впереди были церемония, изучение дворца, новые встречи. Страх отступил, уступив место неизведанному чувству — предвкушению. Она засыпала с мыслью, что ее ждет не участь пленницы, а судьба, полная величия и власти. И самое главное — место рядом с самим Повелителем Гор.

Первые лучи солнца едва коснулись пола покоев, когда дверь бесшумно отворилась. Вместо уже знакомых Венетии служанок вошла целая процессия: во главе стояла экономка, чье лицо сегодня было торжественным и непроницаемым, как маска жрицы. За ней следовали шесть наложниц в одинаковых серых одеждах, с распущенными волосами, а замыкала шествие Лидия, бережно неся на вытянутых руках сверток из тяжелого, мерцающего шелка.

Воздух наполнился густым, дурманящим ароматом полыни, можжевельника и древних горьких трав, используемых для очищения.

— Пришло время, госпожа, — провозгласила экономка, и голос ее прозвучал неестественно громко в утренней тишине. — Солнце восходит над Сердцем Горы. Пора облачать невесту.

Сонную, с колотящимся сердцем, Венетию подняли с ложа. Наложницы, не поднимая глаз, сняли с нее ночную рубашку — прикосновения их были холодными и быстрыми. Одна поднесла к губам резную чашу с темным питьем, пахнущим медом и кореньями.

— Испей горечи и сладости грядущего, — прошептала женщина.

Невеста сделала глоток: напиток обжег горло теплом, оставив на языке странное терпкое послевкусие.

Началось облачение. Сначала нижнее платье из струящегося белого шелка, тонкого, как паутина. Затем основное, из парчи цвета спелой сливы. Ткань переливалась всеми оттенками — от багрового до почти черного, а рукава, расширяющиеся к запястьям, были сплошь вышиты золотой нитью, имитирующей чешую дракона. Казалось, на девушку надевают не одежду, а живую, дышащую шкуру зверя.

Поверх набросили плащ из ослепительно белого меха снежного барса, скрепив его на плече массивной фибулой: два черненых серебряных дракона сплелись в схватке, а их тела были инкрустированы рубинами, похожими на капли крови.

Лидия с сосредоточенным лицом приступила к прическе. Вплетая в рыжие пряди серебряные нити с кристаллами горного хрусталя, звеневшими при каждом движении, она соорудила на голове Венетии сложную, тяжелую корону из кос, заставляя держать осанку с царственным достоинством.