Книга Жена двух драконов, страница 57 – Йона Янссон

Память вернула к отцу, к его глазам в ту последнюю ночь. Теперь она поняла: он знал, что отдает дочь не в брак, а в жертву. И надеялся, что жертва будет принята. А она подвела.

Наконец потекли слезы — тихие, горячие, но не приносящие облегчения. Они были солью на ране, которую невозможно исцелить. Где-то за окном прокричала ночная птица — одинокий, пронзительный звук, полный тоски. Венетия зажмурилась, но воображение рисовало одну и ту же картину: золотая точка на горизонте, неумолимая, как приговор. Летящая не просто к городу, а к ней — к ее прошлому, ее вине, ее боли.

Она понимала: смотреть на это будет невыносимо. Но она обязана. Это и есть наказание. Не за то, что не родила, а за то, что любила, верила в отца и надеялась на милость.

Ночь тянулась бесконечно. Каждый вздох казался последним, каждый стук сердца отсчитывал время до гибели. Сна не было — лишь ожидание конца. И в этом ожидании не осталось надежды, только глубокая бездонная тьма, поглощающая прошлое и будущее.

Лежа в темноте,Венетия думала: «Если умереть сейчас… прямо здесь… остановит ли это дракона?» Ответ пришел мгновенно: нет. Ее смерть ничего не изменит, потому что ее жизнь ничего не значила. Ни вчера, ни сегодня.

Эта холодная, окончательная мысль принесла странное ледяное спокойствие. Борьба кончилась. Молитвы умолкли. Осталось только ждать рассвета.

Венетия стояла у окна, прижавшись лбом к холодному камню, ожидая мига, когда привычный мир рухнет в пепел. Небо медленно светлело: сначала серая полоса на востоке, затем розоватый отсвет, размывающий контуры гор. Воздух застыл, будто затаив дыхание. Ни ветра, ни птиц. Даже серебряные лозалии в саду молчали. Сердце Горы ждало.

И тогда она увидела: от пика, где, по слухам, находилось логово, отделилась крошечная точка. Золотая, почти белая от яркости, она сорвалась с вершины так резко и безжалостно, словно ее отсекли ножом. Венетия впилась пальцами в каменные перила, чувствуя, как перехватывает дыхание.

Точка росла, падая, как камень, с пугающей скоростью сокращая расстояние до долины. Это была кара. Приговор, воплощенный в плоти и пламени.

Она еще не слышала рева, не чувствовала жара, но каждая клетка тела кричала: он летит туда. К ним. Из-за тебя.

В воображении вставали картины: в Трегоре просыпаются дети, пекарь Марко разжигает печь, отец стоит у окна, глядя на дорогу, по которой когда-то увезли дочь. Они не знают. Они еще живы. Но через час их мир обратится в прах.

Дракон миновал перевалы. Его силуэт четко обозначился на фоне рассветного неба — огромный, с распростертыми крыльями, чья тень могла бы накрыть целый город. Затем он скрылся за гребнем, открывающим путь в долину.

И все.

Больше ничего. Пустое выцветшее небо. Звенящая тишина. И поднявшийся ветер, несущий не предупреждение, а лишь запах грядущего пепла.

Венетия не отводила взгляда, вцепившись в перила, боясь, что земля уйдет из-под ног. Зверь не вернется сегодня. Ему нужно время, чтобы сжечь, чтобы убедиться: не осталось ничего. Два дня — столько, по слухам, уходит у Золотого Ужаса, чтобы стереть город с лица земли. Два дня мучительного ожидания для тех, кто остался в замке. И два дня ада для обреченных.

Слезы высохли. Внутри не осталось боли — только ледяная черная пустота. Душа разорвалась надвое: одна часть была там, внизу, в огне с отцом;другая — здесь, в каменном дворце, наедине с виной.