Книга Нелюбимая жена ректора академии, страница 80 – Юлия Марлин

– Алис.

– Хватит, Коннор. – Я с раздражением вывернулась и переместилась к столу. – Сейчас мы не на людях. Твоя фальшивая забота абсолютно неуместна.

– Фальшивая? – Муж эффектно выгнул бровь.

От него плеснуло смесью могущественного первого резерва и жгучего гнева; от мужских ботинок поползли угольно-черные тени.

– Его забота для тебя фальшивой не была, насколько я помню.

– Его? – С недоумением посмотрела дракону в лицо. Хмур. Холоден. Неприступен. Кулаки сжаты и чуть подрагивают.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, - рявкнул он.

Богиня. Только семейной ссоры с неистинным и не хватает.

– Прости, я очень устала и проголодалась, - отрезала жестко и молча села за стол, давая понять, что тема закрыта.

Муж еще минуту сверлил мою спину осуждающим взглядом, а потом я услышала шаги. Входная дверь гулко захлопнулась. Из груди вырвался отчаянный стон.

Не раздели нас та бесконечно огромная пропасть из унижения и всеобщей неприязни – я бы решила, что Коннор ревнует. Да, вот так. К магистру Блуму. Вот только я – попаданка с Землидавно не верю в любовные сказки. Драконы – это ледяные бездушные существа, подчиненные инстинктам и звериным порывам. Вряд ли Торнот знает, что такое любовь. Вряд ли способен на сильные чувства и привязанности. Разве только к Истинной паре и их совместным желанным детям.

Вилка невольно дрогнула в ослабших пальцах.

Виски закололо.

Я не Истинная дракона.

Коннор может говорить что угодно: клясться в отцовских чувствах, уверять в желании быть родителем, но доверия – нет. Не сомневаюсь, после того, как у них с Мелией родится общий ребенок, Эрин и Ларк моментально перестанут иметь для главы Академии значение. А я и подавно.

Я с трудом сдержала горькие слезы.

Вновь напомнила себе, что «сошлась» с нелюбимым мужем только ради спасения близнецов.

Тогда почему мне так плохо?

Почему упрямое сердце болезненно колотится, отравляя тоской и отчаянием?

Демонов магический мир. И угораздило же попасть в тело никчёмной простолюдинки на запястье которой расцвела метка истинности.

По чьей воле появился этот узор? По чьей воле пропал?

Тряхнув головой, поняла, что не вынесу мучительных размышлений.

Не сегодня.

Может, позже, когда Эрин и Ларк снова будут со мной. Когда я смогу их обнять, поцеловать, прижать к себе, вдохнуть сладковатый детский запаха мёда и молока – я вернусь к теме иллюзорности метки. А пока… Отправив в рот последний кусочек печеного картофеля, без удовольствия выпила горьковатый липовый чай и с закрытыми глазами рухнула на огромную пустую кровать.

Ночью уснуть не довелось. Пустота давила, непонимание жгло изнутри. Я ворочалась по своей части кровати и думала о любимых детях, обманщике магистре, бывшем муже-драконе. Отчаяние сводило с ума – тоской, беспокойством, беспомощностью.

Всё в моей жизни запуталось, закрутилось, снесло меня водоворотом событий. Всего неделю назад у меня была стабильная работа, жильё, но всё пошло прахом, едва порог престижного учебного заведения переступил мой холодный и властный нелюбимый муж-дракон.

Ненавижу его. Ненавижу!

Коннор вернулся в номер спустя два часа, бесшумно вошел, ненадолго исчез в ванной комнате, а после занял свою часть кровати. Под внушительным драконьим весом продавленный матрас прогнулся. Я только чудом успела ухватиться за простыню и не задела плечом плечо неистинного.