Книга Эльфийка-травница для дракона-циника, страница 21 – Лиззи Голден

Я никогда не был к тебе нежен, Сайрен. Я не стал тебе отцом. Но знай: все, что я делал ― только ради того чтобы уберечь тебя от темницы или запятнанной совести, которая не даст тебе покоя до конца дней, как это случилось со мной.

Ты можешь не поверить, что такой чурбан как я может что-то чувствовать, но эльфийка Мирина и ее ребенок стали мне дороги за все это время, пока жили под моей крышей. Я даже стал считать их частью моей семьи. Взамен на зло, которое я им причинил, они платили мне добрым отношением и уважением, чего я не заслуживал. Наверное, это несправедливо, что ты, Сайрен, теперь должен взвалить на себя эту ношу. Если бы я был уверен, что ты не прогонишь Мирину и будешь к ней добр… но я не могу так рисковать. Знаю, что в твоей душе теплится искра чего-то теплого и человечного, но пусть мое завещание скрепит то, что некогда я пообещал эльфийке.

Верю, что ты станешь достойным хозяином Блэкстоун-Холла и сделаешь в своей жизни много доброго, не проживешь ее напрасно. Как это случилось со мной.

Прости меня, если сможешь, за все.

Твой дядя Нортис».

Сайрен какое-то время даже не может пошевелиться.

Это письмо… оно кажется ему хуже, чем то, что было написано в завещании.

Дядя несколько раз просил у него прощения. Только ― зачем? Чтобы все равно вынудить его сделать то, что нужно ему самому?

Чтобы кто-то другой расхлебывал его ошибки после смерти? Этого же он хотел?

Смешанное чувство тоски и злости охватывает его. Теперь понятно, почему дядя не пускал его домой на протяжении целых шести лет. Чтобы племянник не узнал о нем неприглядную правду, которую так или иначе узнал бы от слуг. Хотя… разве они могли хоть что-то знать? Вряд ли их посвящали во все тонкости жизни хозяина, а Мирина молчала о том, почему дракон Блэкстоун забрал ее к себе в поместье.

Выходит, дядя был о его мозгах слишком высокого мнения, если боялся, что Сайрен мог догадаться обо всем без слов, самостоятельно разобравшись, что и к чему.

Или для него это был всего лишь предлог никогда больше не видеть племянника, которого ему просто навязали.

Глубокой ночью Сайрен лежит без сна, уставившись в узор на балдахине кровати. Он снова и снова перебирает в голове слова из письма дяди. Эта исповедь мертвеца легла на его плечи неподъемным грузом. «Исправить. Искупить. Защитить»… Какие высокопарные слова для того, чтобы просто свалить на него свои проблемы.

Внезапно дверь в его спальню с тихим скрипом приоткрывается. В щель просачивается полоска света из коридора. На пороге показывается маленький силуэт.

— Дядя Сай? — раздается дрожащий детский шепот.

Сайрен только закатывает глаза, но потом все же встает. В дверях, съежившись, стоит Илай. Его большие голубые глаза полны слез, а маленькое тельце колотит озноб ― то ли от холода, то ли от страха.

— Что тебе нужно? — Голос Сайрена звучит резче, чем он планировал, как отголосок его собственных мрачных мыслей. ― Почему не спишь?

— Мне… мне приснилось… — Илай нервно дергает плечами. — Там была большая тень… она пыталась напасть на меня. И папа… он хотел меня защитить, но эта тень набросилась на него и…

Дальше звучит что-то нечленораздельное, потому что ребенок начинает всхлипывать. Сайрен молча смотрит на него. Мальчишке снится отец ― тот  самый, которого он никогда не видел… благодаря дяде Нортису.