Книга Дорогой Монстр-Клаус, страница 3 – Мэйв Блэк

Почему не мы?

Мы даже не чувствуемлюбви через наших подопечных — только наблюдаем. Видим её их глазами, но никогда не знаем на вкус.

— Но почему? Почему я не могу почувствовать объятия, поцелуи и… возможно, больше?

Он передёргивается, будто я зачитываю свой дневник вслух:

— Это просто не наша карта.

Во мне поднимается злость.

Моих братьев и сестёр это не волнует, а я с каждым влюблённым взглядом, с каждой вспышкой надежды и обожания в чужих глазах, с каждым счастливым финалом — грустнею всё сильнее.

Я никогда этого не чувствовала.

Никогда не испытывала того тепла.

Я ни с кем не спала.

Я ни разу не кончала.

Я даже никого не целовала.

Щёки вспыхивают жаром — как же позорно, наверное, для других узнавать,что в моём возрасте я ни разу не испытала нежности.

— Я хочу испытать любовь, — признаюсь я торжественно, голос почти срывается на шёпот. Сжимаю кружку, будто она способна меня защитить, и жду его привычной реакции. Кружка всё ещё тёплая, но внутри меня холод и горечь разрастаются, как язва, — от одной мысли, что я, возможно, никогда не буду по-настоящему счастлива. — Я хочу испытать романтику.

Говорить об этом я могу только с Валом. Дион и Дульсе смеются над моим желанием простых вещей. Они близнецы и не понимают ни человечества, ни его потребности в эмоциях. Наверное, поэтому они и забавляются людьми так долго и так беспощадно.

Вал снова качает головой, челюсть напряжена. Ему, наверное, давно осточертели мои бесконечные мечты, но пока у меня нет другого ответа, кроме «потому что так положено», — я буду задавать вопросы. Мы с братом самые близкие. Не только по возрасту — мы похожи. У нас одинаковые увлечения, одинаковые радости.

Кроме одного: он ненавидит Рождество — и праздники вообще. А я могла бы жить так каждый день и ни разу не устать.

— Не можешь отвлечься? — ворчит он. — Рождество же. Ты любишь Рождество. Может, это вытащит тебя из мыслей о том, что нам запрещено.

Моя губа выпячивается, выдавая истинное отрицание. Я помогла найти любовь тысячам. Почему же яне могу?

Нас учат с детства: Купидоны не находят любовь — они её дарят. Они не обретают покой — они позволяют ощутить его другим. Они не получают романтику — они подталкивают её тем, кто не просил.

Я никогда ещё так сильно не хотела отказаться от своего наследия и семейного дела. Я смотрю на окружающие магазины — на свисающие гирлянды, снеговиков, нарисованных на витринах, и на огромную ёлку в центре города, которая скоро засверкает, как только начнётся рождественская неделя.

Мистлтоу-Гроув — место, куда мы ездим каждый год. Каждой семье Купидонов выделили свой участок. Нам повезло — мы попадаем в человеческий мир, туда, где празднуют.

В Дархоне таких праздников нет. Там круглый год серо, и войны всегда на пороге.

Но здесь есть радость, смех, печенье и любовь.

Вал изучающе смотрит на меня, пока я впитываю всё это праздничное настроение, как губка.

— Ладно, но потом не ной, когда я останусь здесь на зиму, — бросаю я небрежно, делаю ещё глоток — и решаю: так и будет.До Нового года у меня нет новых заданий.

У меня только время.

Вал едва заметно улыбается. Он не любит, когда мне плохо. В отличие от него и сестёр, я самая младшая. Говорят, поэтому мне всегда хочется запретного. Но иногда я думаю — может, это они все давно потерялись?