Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 27 – Элен Славина

Как-то раз ближе к вечеру, когда основной наплыв покупателей схлынул и в пекарне воцарилась умиротворяющая тишина, к нам зашел принц Каэлан. Без плаща, в простом темном дублете, с непривычно мягким выражением лица.

Он стоял на пороге, и его пронзительный взгляд скользил по нашей пекарне сияющей чистотой. По полкам, ломящимся от свежего хлеба. По Финну, аккуратно раскладывавшему очередную партию буханок. И по Лео, с важным видом пересчитывавшему выручку.

— Я слышал, у вас здесь теперь целая империя, — произнес он, и в его голосе прозвучала непривычная теплота.

Я рассмеялась, вытирая испачканные в муке руки о фартук.

— Не империя, а просто пекарня, в которой наконец-то хватает рук, чтобы накормить всех желающих. Хотите попробовать наш новый хит? — я указала на оставшийся кусок «Пряного пирога бодрости», румяная корочка которого так и манила.

Он взял предложенный кусок, его длинные пальцы бережно обхватили теплую выпечку. Отломил кусочек и медленно прожевал. На его обычно невозмутимом лице появилось легкое удивление, брови чуть приподнялись.

— Остро, — отметил он. — Но зато согревает. Как глоток выдержанного виски в мороз. Оставляет приятное тепло.

— Это для наших рабочих, — объяснила я, с гордостью глядя на свое творение. — Чтобы день пережить было легче.

Он посмотрел на меня — долгим, пронзительным взглядом, — и в его обычно холодных, как зимнее небо, глазах промелькнуло что-то теплое, почти нежное. Казалось, на мгновение он сбросил свою королевскую маску и стал просто человеком.

— Вы не просто печете хлеб, Элис, — сказал он тихо, и его слова прозвучали как признание. — Вы... меняете этот город. По крошке. По одному пирогу за раз. Делаете его... добрее.

С этими словами он кивнул, бросил в нашу общую кружку серебряную монету — значительно больше, чем стоил пирог, — и вышел, оставив после себялишь легкий шлейф дорогого парфюма и чувство странного, щемящего тепла в груди.

И вдруг я, сама не зная, что на меня нашло, крикнула ему вслед.

– Вы придете завтра, Ваше Высочество?

Идиллия с нашим маленьким растущим коллективом длилась недолго. В воздухе «Золотой закваски», помимо ароматов хлеба и пряностей, снова запахло опасностью. Тяжелой, сладковатой и горькой одновременно, как дым от гнилых поленьев.

Все началось с мелочей.

Сначала у нас испортилась закваска – та самая, «золотая», с которой все началось. Она, обычно такая живая и пузырящаяся, вдруг затихла, потемнела и стала пахнуть железом и тоской. Я списала это на смену ветра или собственную усталость.

Потом начались кошмары.

Не у меня – у Лео. Он просыпался по ночам с криком, в холодном поту, бормоча что-то о «желтых глазах» и «камнях, которые шепчут». Финн, спавший на кухне на раскладушке, подтвердил – мальчишка вскрикивал, словно его кто-то душил.

Но пиковым моментом стало утро, когда Лео, бледный как мука, с широкими от ужаса глазами, вцепился в мой фартук.

— Я видел, – прошептал он, его пальцы дрожали. – Я слышал.

Он, как наш «неофициальный шпион», по привычке крутился возле гильдии пекарей, надеясь подслушать что-то новое. Спрятавшись в груду пустых мешков за углом, он стал свидетелем разговора Торвина с незнакомцем. Не с гильдейским служкой, а с кем-то другим.

Торвин стоял, весь подобрался, как паук перед мухой, — захлебываясь, рассказывал Лео. — А тот... он был в темном плаще с капюшоном, но не как принц Каэлан. Его плащ казался живым, будто сотканным из теней. От него исходил запах озона, как после грозы.