Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 39 – Элен Славина

И тогда я увидела его. Каэлан. Он мчался на черном коне по мостовой, сбросив на ходу парадный плащ. Его лицо в свете пожара было искажено первобытным ужасом. Он не был Принцем Теней в тот момент. Он был просто мужчиной, который боялся потерять самое важное.

Он увидел нас – закопченных, но целых – и его плечи дрогнули от немого облегчения. Он хотел броситься ко мне, но его остановил капитан Деверо, что-то срочно докладывающий на ухо.

Я прочла на его губах всего два слова: «Лорд Мардук».

Каэлан замер.

Его взгляд метнулся от меня к пожираемому огнем зданию, и в его глазах вспыхнуло такое холодное, смертоносное понимание, что даже жар пожара не смог согреть внезапно подступивший лед в моей груди. Это была не случайность. Это был четкий, расчетливый удар.

Он резко кивнул Деверо, и тот скрылся в толпе. Сам Каэлан спешился с коня и сделал шаг ко мне, но в этот момент из двери горящей пекарни, задыхаясь и кашляя, выбежал Лео. Он тащил что-то большое, завернутое в мокрую тряпку.

— Я... я смог, – хрипел он, протягивая мне сверток. – Только это...

Я развернула тряпку. Внутри, покрытый сажей и треснувший от жара, но целый, лежал наш «Каравай Единства». Тот самый, огромный, испеченный с благословением. Лео в последний момент успел столкнуть его в глухой каменный погребок под полом.

Я прижала обгоревший, еще теплый каравай к груди, и по моему закопченному лицу потекли слезы, оставляя белые полосы.

Мы спасли символ. Но дом был уничтожен.

Каэлан подошел, наконец, и, не обращая внимания на пристальные взгляды, обнял меня и Лео, прижимая к себе.

— Это он, – прошептал он мне в самое ухо, и в его голосе был металл. – Это объявление войны. Лично мне.

Он отстранился, взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза.

— Элис, слушай внимательно. Тебя и Лео сейчас же отвезут в цитадель. В безопасное место.

— А пекарня... – бессмысленно прошептала я.

— Пекарню отстроим. Клянусь. Но сейчас ты должна жить. Поняла меня?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он бросил короткий, властный взгляд на своих стражников, которые уже образовали вокруг нас живое кольцо.

В этот момент из толпы выступила леди Изабелла. Ее идеальное лицо было бледным, но в глазах танцевал странный, ликующий огонек.

— Какое ужасное несчастье, Ваше Высочество, – сказала она сладким голосом. – Бедная, бедная пекарша. Потеряла все. Наверное, сама судьба указывает, что некоторым не место в нашем городе.

Каэлан медленно повернулся к ней. Он не повысил голоса, но каждое его слово упало, как отточенная сталь, в внезапно наступившую тишину.

— Судьба, леди Изабелла, только что сделала эту женщину самой защищенной особой в королевстве. А тех, кто причастен к этому «несчастью», – его взгляд скользнул по ее побледневшему лицу, – я найду. И они познают судьбу, которую сами себе уготовили. Лично.

Он снова обернулся ко мне, и его взгляд смягчился на долю секунды.

— Иди. Я скоро буду.

Меня и Лео, крепко держащих треснувший каравай, повели прочь от огня, в сторону дворца. Я обернулась в последний раз.

Каэлан стоял спиной к пожару, лицом к собравшейся толпе и к леди Изабелле. Он был неподвижен, как каменное изваяние, но от него исходила такая концентрация ярости и власти, что даже пламя позади него казалось всего лишь фоном.

Он что-то сказал капитану Деверо.