Книга Хозяйка пекарни, или принцам тут не место, страница 43 – Элен Славина

Казалось, весь район Серебряного Рунца решил, что вопрос о восстановлении «Золотой закваски» даже не обсуждается. Это было решенное дело.

Когда мы подошли к тому, что осталось от моего дома, у меня снова перехватило дыхание. Но не от горя. От изумления.

На месте пепелища уже кипела работа. Десятки людей – соседи, знакомые, даже те, кто лишь изредка заходил за булкой, – сгребали обгоревшие балки, вывозили золу, расчищали площадку. На тротуаре стояли телеги, груженные свежими, пахнущими смолой бревнами, кирпичами, черепицей.

И над всем этим стоял Каэлан.

Не в бархате и шелках, а в простой полотняной рубахе, закатанной по локоть, и грубых штанах. Он лично направлял двух рослых лесорубов, помогая им устанавливать первую, массивную вертикальную балку нового каркаса. Увидев меня, он лишь коротко кивнул,деловито, но в его глазах читалась та самая непоколебимая решимость, что и у всех остальных.

— Ваша Светлость, – начал я, подходя. – Это… это слишком. Вы не должны…

— Должен, – перебил он он, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Оставив грязную полосу. – Это моя вина. Моя война пришла к твоему порогу. Значит, и восстанавливать это мой долг. И мое желание.

Он посмотрел на толпу работающих людей, и в его взгляде промелькнуло что-то теплое, почти человеческое.

— Хотя, судя по всему, я здесь не главный. Они пришли сами.

Работа кипела с утра до позднего вечера, подчиняясь своему особому, слаженному ритму. Женщины, включая суровую Агату, расчищали место для будущей кухни, сметая щепки и мелкий уголь широкими метлами из березовых прутьев. Звук их работы – мягкое шуршание по камню – стал первым утешительным звуком на этом месте.

Мужчины под руководством Густава и кузнеца возводили стены. Звон топоров, вбивающих деревянные нагели, скрепляющие бревна, глухие удары кувалд – это была музыка созидания.

Лео, преображенный, носился как угорелый, то поднося гвозди, то бегая за водой для раствора. Его детский смех снова зазвучал здесь, вытесняя призрачный треск вчерашнего смертельного пламени.

Я и Финн взялись за самое важное – за новую печь. Не просто очаг, а сердце будущей пекарни. Каэлан предоставил нам лучшего каменщика в городе – седого, молчаливого мастера Эндрю, который, как оказалось, клал печи еще для прадеда нынешнего короля.

Мы с Финном, засучив рукава, месили глину, смешивая ее с песком и водой, пока масса не стала однородной и податливой. Потом передавали комья мастеру Эндрю, а он своими жилистыми, покрытыми шрамами руками укладывал кирпичи, проверяя каждый уровень бечевой и деревянным угольником.

— Тут, девонька, изгиб должен быть плавным, – бормотал он, поправляя мой неумелый кирпич. – Чтобы жар ходил, как надо, а не в трубу улетал. Печь – она живая. Ее понять надо. И тогда она отблагодарит тебя.

И я понимала.

Вкладывая в каждый слой глины не только мастерство, но и надежду. Это будет не просто печь. Это будет новый очаг. Место, откуда снова пойдет тепло.

К вечеру третьего дня стены уже стояли под свежей, темно-коричневой черепицей. Вставили новые, крепкие слюдяные окна.

Я и Марта с особым тщаниеммыли их до блеска тряпками из мягкой овечьей шерсти, и через чистые стекла впервые за много дней в новое здание заглянуло заходящее солнце, залив золотом еще пахнущие смолой половицы.