Книга Семь моих смертей, страница 110 – Ефимия Летова

- Вы сказали, что ничего обо мне не знаете.

Я снова почувствовала, как кровь приливает к щекам, запульсировала дважды прокушенная рука. Да, я ставила это ему в укор. Но на самом деле знать о нём больше мне не хотелось. Того, что уже было известно, хватало за глаза, а то, что надо было знать – причастен ли он к смерти Персона, например – Ривейн мне всё равно бы не сказал, во всяком случае, сейчас.

- Спрашивайте, Марана.

Слут, это не так происходит! Знакомство, зарождение чувств или хотя бы невольной, но подлинной симпатии, доверия, уважения, слегка подбитых задиранием подола…

- Я не знаю, что спрашивать.

Вилка звякнула о край тарелки, я подцепила кусочек мяса и отправила в рот, просто чтобы выиграть несколько мгновений, пока жевала. Еда, как обычно, была восхитительна.

- Вы родились не в Гравуаре?

- Нет. В Мистране. Это недалеко от пограничья.

- Зимы там снежные?

- Очень.

- Как же вас занесло во флот?

- Мы переехали в столицу, когда мне было десять.

Казалось, мы играем в какую-то детскую игру с мячом: я кидаю, а он отбивает. Это раздражало больше молчания, ещё больше раздражало то, что он сам её предложил.

- Как вам удалось? Я имею в виду, вы действительно пробились сами, без протекции?

Ривейн чуть сощурил глаза и тоже положил в рот сочный кусок. Промокнул салфеткой влажные от сока губы. Никогда не обращала внимания на то, как едят взрослые люди, не до того было. Но на Ривейна смотреть почему-то хотелось, и я не без усилия отвела глаза.

- Странный вопрос. Вы думаете, я жульничал?

- Вы жульничаете, – надо же, слово-то какое подобрал! – Сейчас.

- Что вы имеете в виду?

- Брак с одной из Цееш для получения престола. Это нечестно, – я не хотела этого говорить, тем более, изображать обиду. Но прозвучало именно так. Обиженно.

Ривейн снова взялся за вилку, и я последовала его примеру. Несколько минут мы ели, бросая друг на друга косые взгляды. Я снова заставила себя смотреть на что-то другое – на клятые диванчики, на снег за окном, на стол с едой. Мясо – горячее в тарелках и холодное, нарезанное ломтиками, на блюдцах. Овощи. Холодный морс и вино. Хлеб с какими-то семенами и специями. Десерт, очевидно, должны были принести по запросу.

- По крайне мере, я никогда этого не скрывал. А вы, Ана? Разве вы во всем честны со мной? Я тоже ничего о вас не знаю.

Что ж, этот его упрёк попал в цель, как никакой иной попасть бы не смог. Моя ложь была несравнимо глубже.

- Как вы получили этот шрам?

- Я уже говорил. Боевое ранение.

- Это слишком абстрактно.

- Не хочу вспоминать.

- Вы видели русалок в море?

- Что?

- О себе вы говорить не хотите. Стараюсь поддерживать разговор нейтральными темами.

- Мне действительно не хочется вспоминать эту историю, – Ривейн чуть повысил голос, вилка чуть громче звякнула. – Боли я не боюсь, но ощущение собственной беспомощности… невыносимо. Иметь подобную слабость недопустимо, и я действительно сожалею, что вы о ней узнали.

Какое-то время мы ели в тишине.

Я отодвинула стул и встала, и он посмотрел на меня чуть напряжённо, снизу вверх.

- Никто не узнает. Во всяком случае, от меня.

Это была правда. Я не собиралась посвящать в личные тайны Ривейна ни Брука, ни Каллера.

Я подошла к Ривейну со спины, обхватила руками, положила ладони на его глаза, почувствовав пушистые кончики ресниц, и как только моментально напряглась его спина, тут же убрала руки.