Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Пожалуй, нет, не спектакль – оркестр. Уверенными гудящими басами звучали эгрейнцы, воинственными взрывными ударными – горцы. Иногда тонкими въедливыми скрипками выступали пимарцы. Ривейн – то ли дирижёр, то ли терпеливо выжидающее своей партии соло – следил за всеми сразу, до поры до времени не вмешиваясь и не нарушая общей мелодии. Язык на континенте был общим для всех четырёх составляющих его государств, но пимарцы немного гнусавили, а дармаркцы растягивали «р», впрочем, это раздражало только первые полчаса, пока не привыкнешь. Подспудно я ожидала всплесков, ссор, может быть, даже вооруженных столкновений: более или менее вялотекущие стычки, подначивания и провокации между нашими странами продолжались уже целых шесть десятков лет, а активные военные действия велись в течение восьми, и относительное перемирие, длившееся два последних года, не считая какого-то конфликта полугодовой давности, наступило после кровопролитной битвы, которой командовал сам Ривейн. В результате чего он чуть не погиб, а на память ему остались страх темноты и несводимые шрамы. Возможно, для присутствующих здесь сановников война была не тем, чем она была для меня, сестры шести братьев, будущих воинов, пушечного мяса: смертоносным ужасом, невесть каким образом продолжавшим существовать под небом и взорами Высших богов. Для Ривейна, пусть и покрытого шрамами, и таких, как он, война стала чем-то вроде игры, шахматной партии, в которой можно терять фигуры и сокрушаться об их потере, но это никоимобразом не мешало пожать сопернику руку в самом финале. Несмотря на каменное неподвижное лицо регента, мне казалось, что в нём бурлил азарт. Я постаралась отвлечься от Ривейна и вслушаться в происходящее. Оркестр? Слишком романтично. Скорее, судебное заседание. Хитроумные и сдержанные пимарцы выступали в роли судий, дышащие жаром и дымом дармаркцы – в роли обвинителей и одновременно в роли неправедно обиженных, лжеоклеветанных подсудимых… Эгрейнцы и отбивались, и наступали, словно пастушьи собаки – то отбегут, то прикусят, то лягут на землю, то зарычат, медленно, но упорно направляя своё строптивое стадо в заданном пастухом направлении… Наверное, знающему человеку наблюдение за этими переговорами могло бы доставить подлинное удовольствие, мне же не хватало знаний. В частности, я так и не смогла для себя определиться, кому же должны принадлежать слутовы острова (и обнаруженное на них золото), кто виноват в развязанной войне, и каким образом можно было бы сейчас разрешить конфликт наиболее безболезненным образом. Участники то и дело ссылались на факты и события мне не известные, называли незнакомые имена, и через час я сдалась и перестала пытаться понять и оценить происходящее, испытывая огромное желание встать, прикрикнуть на всех, как на собственных братишек, и сердито зашипеть: «Мальчики, делим поровну, кто не согласен – дверь там!» Попробовала разглядывать делегации – и тоже не преуспела, потому что они словно чувствовали мой взгляд, по-звериному резко оборачиваясь, и это выглядело так, будто я их звала или как-то ещё сама привлекала их внимание. В итоге я опустила глаза прямо перед собой, прикрыла веки. Металла в зале переговоров было много. Пряжки и пуговицы на одежде – знакомый сладковатый привкус меди. Подсвечники – чугун. Кочерга и каминная решётка… Оружие дармакцев. |