Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
Я ехала и продолжала смотреть из окна экипажа, своей новой маленькой передвижной тюрьмы, на простых стоящих в толпе людей, скучая по ним, тоскуя по ним, завидуя им со всей силой, на которую была способна. Мне казалось, что вон там, где сидит на корточках уличный музыкант, сжимая старенькую семиструнку в мозолистых ладонях, непременно отирается мой братец Лурд, у лотка с пончиками, мелькнула золотистая шевелюра Смай, сестрёнки Джуса. Сам Джус тоже где-то в этой толпе… А ведь мой приятель из детства был в меня влюблён! Я-то, дура, тогда и вовсе об этом не думала, мне даже в голову не приходило что-то подобное. Если бы Брук со своими людьми не ворвался бы в мою жизнь, Джус, вероятно, сказал бы, что любит меня и предложил выйти за него замуж. Сначала я удивилась бы, поразилась до глубины души… А потом, может быть, согласилась. Жизнь жены скорняка – чем плоха? Простая, но спокойная. Джус хотел, чтобы я завязала с воровством и жила честно. Я бы тожесейчас этого хотела. *** - Никто не знает вас в лицо, – сказала я перебравшемуся в экипаж Ривейну. Это был уже третий экипаж за час – мы пересаживались, незаметно для окружающих. Надо полагать, регент опасался масштабного покушения со взрывами, а я… я едва ли пальцы себе не кусала. Стоило ли просить глоток вожделенной свободы, чтобы наблюдать за всем из окна?! - Никто? – приподнял он одну бровь, и я мигом исправилась: - Простой люд… он же вас не знает. Неужели для вас и для меня будет так опасно прогуляться по городу? Без охраны, без сопровождения… просто так? В этом была доля правды, суть которой заключалась в пограничном положении регента. Облик законного короля был так или иначе известен подданным, как минимум, столичным жителям. Королевские портреты, в том числе с женой и детьми, благословленные служителями Высокого храма, продавались как амулеты на счастье, удачу и благополучие, и многие богатые и среднеобеспеченные семейства охотно их приобретали. По желанию короля его профиль мог чеканиться на золотых монетах – если хотелось заморачиваться с монетным двором. Даже в газете, единственной в Гравуаре газете, нередко печаталось изображение короля, хотя я умудрилась Персона II так ни разу и не увидеть. Но регента – всего лишь регента! – на монетах, понятное дело, не чеканили и портреты его, конечно, не освящали. А потому… Ривейн повернул ко мне голову. Его холодный изучающий взгляд резал пространство, но я к нему привыкла. К тому же я уже знала, как его гарантированно смягчить: нужно было просто его коснуться. Я и коснулась: стянула перчатку и вложила свою руку в его, переплетая пальцы. Он был чувствителен к прикосновениям. Моим… или не только моим, наверное. - Ривейн, давайте просто прогуляемся, – попросила я. – На площадях есть столько разных развлечений… У еды на празднике даже вкус другой! Это простая еда. Но вкусная. - Ана, я человек из народа, – тихо ответил Ривейн. – Вы думаете, я никогда не был на городском празднике?! Мне тридцать лет, из них двадцать восемь я жил за пределами Гартавлы. Я смутилась и опустила глаза. О происхождении Ривейна действительно было легко забыть. - Вы так настойчиво пытаетесь оставить меня без охраны, можно подумать, что покушение на меня планируете именно вы. А вот это был удар ниже пояса. |