Книга Семь моих смертей, страница 149 – Ефимия Летова

Несколько томительных секунд ничего не происходило, потом жидкость начала темнеть, а лёгкий дымок над ней превратился в густой и серый.

- Ох, Слут! – визгливо выкрикнул «отец», я успела подумать, что родитель-учёный не лучше родителя-бандита, по крайне мере, Боров в нашем доме ничего не взрывал. Что-то глухо, но отчётливо хлопнуло, грохнуло, дымовое облако разбухало на глазах. В нос ударил неприятный и резкий палёный запах, кожа зачесалась.

- Сье Кармай, вы опять за своё? – почти весёлый голос Брука заставил меня открыть глаза. – Вместо того, чтобы познакомиться с дочкой… ладно, будем считать, двоюродной племянницей, вы пытаетесь нас всех удушить!

Я закашлялась, безуспешно пытаясь сделать это тихо, но Брук тут же развернулся ко мне всем корпусом.

- Дорогая, а вот и вы! Как дела, как здоровье? Голова не кружится, не тошнит?

Ехидные, почти клоунские интонации, ухмылка, столь не подходящая его смазливому благородному лицу и насторожённому острому взгляду, это несоответствие пугало меня, словно я общалась с безумцем, с двумя личностями в едином теле.

- Чувствуйте себя как дома. Впрочем… тут действительно нечем дышать. Кармай, вы не возражаете, если мы перейдём в другое, более проветренное помещение? Нет? Вот и отлично.

Мне показалось, что сье Кармай вовсе не заметил нашего ухода: он тщательно принюхивался к струйкам дыма. Одна его щека была поцарапана и кровоточила, вероятно, из-за отлетевшего осколка взорвавшейся посудины, однако непохоже, чтобы это доставляло отцу Мараны какое-либо неудобство. Я проследовала за Бруком, мы покинули лабораторию через небольшую дверь – не ту, через которую я зашла.

- Сье Кармай – наш верный друг и соратник, – непринужденно продолжил Брук, как будто мы обсуждали соседей по кварталу за чашечкой сидра. – Но несколько… да, крайне увлеченный человек. Зато он любезно предоставил нам собственный дом для встреч, и это, безусловно, характеризует его как настоящего патриота Эгрейна. Ну, вот, – Брук снова распахнул передо мной какую-то дверь и сделал приглашающий жест рукой, потом вдруг ухватил за локоть и прижал к стене. – Надеюсь, ты без неприятных сюрпризов?

Его руки бесцеремонно пробежались по корсажу платья до сапог, и только пару минут спустя я поняла, что он искал скрытое в одежде оружие. Эта мысль показалась мне смешной, лицо исказила не то истеричная ухмылка, не то гримаса. Вопреки опасениям, приставать ко мне он не стал, не сделал и попытки, и причина обнаружилась почти сразу же.

Марана Дайс, точнее, Марана Холл, чьей тенью я должна была быть, тоже находилась в комнате.

Я виделась с ней совсем недавно, каких-то два месяца назад, но ощущение, что время совершило стремительный кульбит, впихнув в этот короткий срок пару жизней, не отпускало. Её лицо – моё лицо! – совершенно не изменилось, та же бесстрастная холодная маска, непроницаемость, выдержка. Она была совершенно точно такой же, как в последнюю нашу встречу.

Но изменилась я.

Стояла, беззастенчиво оглядываясь, разглядывая комнату женщины, чьё имя сейчас носила, чью жизнь переняла. И к моему изумлению она была почти точно такой же, как и комната Мараны в королевском дворце: кровать с балдахином, секретер с зеркалом, платяные шкафы, овальный коврик. Для интереса я посмотрела на то место, где во дворце находился розовый пуфик: на его месте ничего не было.