Книга Семь моих смертей, страница 146 – Ефимия Летова

Не столько из-за того, что не чувствовала желания помириться с ним, сколько из-за того, что, как бы то ни было, мне не хотелось плясать под дудку Брука.

Ардин, заглянувший после ужина, покачал головой и сказал, что ни в чём не уверен и ничего не видит, но это не о чём не говорит.

Ривейн так и не пришёл, но Далая передала мне, что экипаж и сопровождение будут поданы к десяти утра.

Уснуть удалось с трудом.

Сьера Марана Дайс жила в хорошем, можно сказать, элитном квартале. Дорога обещала быть не слишком долгой. Я бездумно смотрела в окно, больше всего на свете мечтая в тот момент выпрыгнуть на полном ходу и пойти пешком. До того момента, как Брук увёл меня с собой, я всегда ходила пешком и обошла почти весь Гравуар, за исключением таких вот богатых, благополучных, огороженных от всякой сумрачной швали мест. Теперь же город был для меня за стеклом, я словно жила в террариуме. Снежинки кружились в воздухе, но таяли, не долетая до земли.

Здесь было чисто, и даже погружённые в сон деревья имели оформленно-церемонный вид, словно в Королевском саду, лавочники не орали простуженно-сиплыми голосами на всю округу, зазывая народ, а важно восседали за стойками с товаром, свысока поглядывая на немногочисленных покупателей.

Рыжеволосая девушка, одетая проще, чем другие, непроизвольно привлекла моё внимание – экипаж в этот момент замедлился, то ли пропуская другой, то ли по какой-то иной причине, охрана моя нервно загарцевала вокруг, а я неожиданно уставилась на торопливо идущую куда-то юную сьеру с такой знакомой походкой. Она тащила за руку мальчика лет двенадцати, ростом ей по плечо, слегка прихрамывающего...

Я впилась ногтями в ладонь, не веря собственным глазам, а сердце заколотилось так, как не билось даже в объятиях Ривейна.

Смай, сестра Джуса. И Гар. Мой Гар, мой брат, самый умный из братьев, хромающий с рождения…

Мальчик остановился, наклонился и слепил ком из чудом уцелевшей снежной кучи, размахнулся и бросил его куда-то вдаль, Смай – я не могла, конечно, слышать их слова, даже лица видела мельком из-за спин стражников – что-то ему сказала, видимо, отчитывая за неподобающее поведение, а он запрокинул голову и расхохотался.

У меня защемило сердце, и голова закружилась от раздирающих, противоречивых чувств. Увидеть их, вот так… живых, здоровых, настоящих, моих… свободных, было счастьем. Удачей, подарком судьбы, невероятным, невозможным совпадением, но я теперь действительно понимала, что значит, когда поёт душа. Хоть в чём-то Брук мне не соврал. Моя семья… они живы, они есть. Если Гар так безмятежно идёт по улице, значит, все остальные тоже в порядке. Конечно, они все есть, случись что с Джусом, Смай не казалосьбы такой беззаботной. Я могла выдохнуть и перестать изводить себя, хотя бы на день, на час, на этот краткий и одновременно бесконечный миг.

А с другой стороны…

С другой стороны, Гар беззаботно смеялся, и Смай действительно не выглядела огорченной. Куда они шли, вот так, держась за руки, в этот самый обычный зимний денёк? Может быть, Гара всё же удалось устроить в школу?

Их жизнь продолжалась.

Без Арванда.

Без меня.

Да, я тоже жила всё это время, жила, порой улыбаясь и постоянно мастерски пряча боль и страх Верданы Снэй под маской хладнокровной невозмутимой Мараны, но я была вынуждена это делать. Вынуждена ложиться в постель с регентом, вынуждена делать вид, что живу как ни в чём не бывало. Я прилагала усилия и делала вид на людях. А они – я бросила взгляд в окно, но девушки и мальчика уже не было видно – они на самом деле жили, смеялись ненаигранно, а просто потому, что им было весело. И, судя по всему, и дальше проживут прекрасно.