Книга Семь моих смертей, страница 143 – Ефимия Летова

Кто же мог украсть кинжал у самого вождя?

Да кто угодно. Тот, кто знал о том, что это ценная редкая вещь. Значит, свой человек. Гнев Эхсана можно понять, вот только меня это всё не касается.

Я высунулась из окна – в нём имелась не очень большая, но открывающаяся наружу створка. Оглядела окрестности – раньше я просто не обращала внимания, куда выходят окна моей комнаты, оказалось – во внутренний подковообразный двор, на противоположную от Королевских садов сторону. В связи с очень ранним временем людей там практически не было, так, пара куда-то спешивших слуг.

У меня голова закружилась от высоты, хотя объективно она была не такой уж большой. Оценила заранее – ночью! – приготовленный трос: четыре скрученных по диагонали и накрепко связанных между собой внушительного размера простыни. Крайний конец я привязала к ножке кровати, всячески уповая на то, что сделала это надежно и мой небольшой вес не окажется критичным для мягкой и тонкой ткани.

«Ты с ума сошла», – кивнула я себе в зеркало и выбросила импровизированный трос из открытого окна. Вообще-то, опыт у меня был: как-то раз Джуса наказал, заперев, его отец, после чего приятель проделал подобный фокус и пришёл ко мне. Потом мы проделали его уже вместе – мне было интересно. Разумеется, когда нещадно выпоротый за порчу постельного белья Джус смог садиться и ходить без мучительнойгримасы на лице.

Кто-то постучался. Дёрнул ручку. Ещё раз и ещё – без особого успеха. Мне показалось, или я услышала сдавленное ругательство?.. О, да, крем был очень жирным и очень скользким. А у меня оставалось совсем мало времени.

Так что я аккуратно, без излишней спешки, обматывая простыни вокруг ступней, начала свой спуск. Руки предательски заныли – всё-таки мой образ жизни последних месяцев был слишком изнеженным и малоподвижным. Голова закружилась – и я подумала, что в случае падения могу потерять слишком многое. Но тут же снизу раздались перепуганные выкрики – и лишние мысли моментально покинули голову. Я старалась не обращать на них внимания, не пытаться распознать знакомые голоса… голос. Игнорировать призывы остановиться.

Не знаю, сколько времени занял мой неторопливый спуск – на последних секундах руки тряслись от болезненного напряжения, как желе, но угодила я в объятия Ривейна, а значит, его успели поставить в известность, и он успел прибежать.

- Что. Это. Такое? – его дыхание согревало, отрывистые яростные слова кололи шею.

- Я не буду сидеть взаперти.

- Нет, вы будете! – Ривейн резко дёрнул, разворачивая меня лицом к себе. – Марана!..

Мы стояли посреди чудовищного пустого пространства. Немногочисленные свидетели из слуг, видимо, сбежали, разве что кто-то мог подсматривать в окна… Но создавалось впечатление, будто мы вдвоём – и больше нет никого.

- Я не буду сидеть взаперти, – сказала я ему в губы. – Не смейте портить то, что… Не смейте.

Он явно собирался что-то сказать, продолжить свой гневный поучительный монолог – но осёкся. Руки скользнули по плечам, обхватывая моё лицо. Ривейн увлёк меня к одной из колонн, но всё равно мы были на виду у всех, первый раз на моей памяти он так открыто публично проявлял эмоции.

- Ана, – почти растерянно, беспомощно сказал он. – Ана, вы же могли разбиться, вы…

Мне хотелось поцеловать его, пережитый страх отступил, уступая место возбуждению. Я приподнялась на цыпочки, потянувшись к его губам.