Книга Семь моих смертей, страница 225 – Ефимия Летова

- Но ты не поверил ей.

- Она не знала о завещании, которое ты отдала мне, рискуя… рискуя всем. Отдала просто так, безо всякой для себя выгоды, напротив. Впрочем, я и без завещания ей бы никогда не поверил. Я видел твоё лицо перед тем, как ты погасила свечи.

- Прости, – сказала я, закусила губу.

- За свечи? Или за побег?

- За всё. Что было дальше?

- Дальше… Магическая клятва – сильная вещь. В Высоком храме есть умельцы для работы с ней. По сути, достаточно убедить всех причастных, что утаивание информации наносит вред тому, от кого её утаивают… Через пару дней служители храма вытянули из Мараны информацию об убийстве Персона Цееша. И о многом другом. Письмо, которое передали Грамсу, было излишне, но для меня это было весточкой от тебя – кто ещё мог передать мне такое послание? И опять же, в этом послании не было никакой выгоды для тебя самой. И всё же я ещё сомневался.

Что подразумевалось под «многим другим»? Почему-то я думала, что Марана скорее признается в убийстве короля-предшественника, нежели в моей беременности. А Ривейн продолжал:

- Патриарх не далмне разрешения на развод. Но Высокий храм ничего не имеет против казни государственных преступников, поскольку государство как структура высшей формы упорядоченности так же есмь создание Высших. Более того, мне дали понять, что это единственный приемлемый способ разрешения ситуации. К тому же Марана не являлась Цееш, не могла иметь детей... Не было никаких причин закрывать глаза на убийство представителя королевской династии и даровать убийце амнистию.

- Значит сейчас Высокому храму есть, что сказать и в отношении меня. По поводу Декорба. Так ведь?

- Они не знают и не узнают. Марана не знала, она обвиняла тебя в убийстве своего отца, но правда быстро выяснилась. И формально ты не убивала Декорба. Не тащила его в клетку к некрошу силой и прочее.

- Марана... Ты её убил?! – это не укладывалось в голове.

- Казнил, – Ривейн полуулыбнулся, страшно, горько. – Предпочитаю использовать такое слово. Не поверишь, я вспоминал о тебе, о твоей решимости тогда, в День всех душ.

- Но…

- Можно без подробностей? Её больше нет.

- Но почему… почему об этом никто не знает?

- Новый король, начинающий правление с убийства собственной жены, покончившей с последним из Цеешей… Тебе не кажется, что это крайне плохой сюжет? Я никогда не выставлял свою личную жизнь напоказ. Если не считать твоего эпичного спуска на простынях, разумеется.

Ривейн прикрыл ладонью глаза, а я едва удержалась, чтобы не начать его утешать.

Если он говорил мне правду…

Смогу ли я когда-нибудь перестать начинать каждую свою мысль о нём с этой фразы?

- Марана никогда больше не появится на твоём пороге, даже в виде призрака.

- Ты уверен?

- Служители Высокого храма обещали мне это, – очень серьёзно сказал он. – Послушай... Да, я всё-таки сомневался в тебе, а как иначе. И злился. И за побег, и за ложь, и за недоверие. Марана наговорила многое, но уверяла, что ничего не знает о твоей семье, о том, где тебя найти. Братья твои отыскались не сразу. А потом... я не хотел поднимать шум, и приехал к тебе сам, как простой... даже не регент. Простой военный, капитан Холл. Увидел тебя с этим парнем. И почувствовал полную беспомощность, ведь я надеялся до последнего, что... Оставайся со мной, девочка из Сумрачного квартала. Я не буду держать тебя в неволе. У тебя не будет необходимости скрыватьсяот своих братьев из-за меня. Оставайся.